Остаток времени, отведенного на обед, эльфийка держалась холодно и подчеркнуто надменно. Чем, почему-то, вызывала у Разиэля не негативную реакцию, а умиление. Он сам не знал почему, но это подчеркнутое "мальчик" его веселило. По крайней мере, она больше не пыталась с ним вести заискивающе и вглядеться в душу, чтобы выяснить, кто же он такой на самом деле.
А ещё, как бы ей не хотелось, выяснилось, что ангела нельзя купить. Для него деньги - это грязь. Можно обещать кому-то горы золота, но если оно для этого кого-то сродни песку - это всё равно, что предлагать приобрести целую пустыню. Что он с ней будет делать?

Нет, это всё мирское пусть остается для тех смертных, которым ещё суждено пройти свой земной путь в Конкордии. У ангела совершенно другая задача и обязанности.
- Благодарю Вас за ваше гостеприимство. Завтра не забудьте снять повязку, - на этом он вежливо откланялся и в сопровождении её костоломов вернулся в свою комнату, которую снимал тут же.

На полученные деньги ангелу, наверное, нужно было прикупить ещё лекарственных средств и карту. Но первое, что нужно было достать - это карту Конкордии. Чем он и занялся, когда спустя пары часов его надзиратели угомонились, и он смог спокойно выбраться погулять.

Следующий день начался с того, что мужчина сидел внизу таверны, где разносили еду, и смотрел на карту. Призрак женщины сказал слово, или сочетание слов "Ти.. а.. лу..." Это её имя? Но почему-то эта версия не осела в голове Разиэля. Почему-то ему казалось, что это некое место на карте... Поэтому оно было произнесено так рвано, словно кто-то не давал ей произнести название своего плена. Внимательным образом он пытался найти названия, содержащие в себе эти буквы или их сочетания. И... Совершенно ничего не находил.

Быть может, он не там ищет? Мужчина поднял взгляд и обведя посетителей таверны, коих было немного, вновь посмотрел на карту. "Мы построим замок из сухих веток и треснувших монеток... Если он отпустит нас, мы будем танцевать... Он любит сделки..."
Эти слова призрака крутились в голове, но что бы они значили? Если предположить, что сухие ветки и треснувшие монетки - это описание земли мертвых? Ох, уж эти метафоры... Или же речь шла о мертвом лесе?..
Итак, два места, откуда можно было начинать поиски: Мертвый лес или же Некрополис? Что из них верное?

И тут Разиэль вспоминает мотылька. Мотылёк по ощущению был живым! Возможно, это всё-таки лес!
- Слава Сириусу!.. - наконец-то разрешился своими муками ангел и откинулся на спинку стула. Теперь он хотя бы знал, откуда начать. Хотя сказать, что он убежден был в своей правоте, нельзя. Лишь тот самый мотылек склонил чашу весов его равнозначных выборов в сторону Леса.

Отредактировано Разиэль (08-10-2023 23:02:14)

Впечатления от прошедшего дня выбили Флорайн из колеи, взбаламутив мысли, что было довольно неприятно, особенно учитывая, на какой ноте они с Джонатаном разошлись. Нежелание иметь с ней дело до глубины души обидело, а потому она, поставив наблюдателя неподалеку от дома доктора, предпочла оставить его. Возможно, он не имеет с Лирендором ничего общего, а бегать за простым человеком - много чести.

На следующий день леди торжественно переехала в более удобный гостиный двор, где смогла снять сразу целый этаж, поселить всех своих людей, можно сказать, за стенкой, а также выставить охрану так, как удобно ей. И здешние яства были намного лучше, несмотря на то, что стоили куда как выше. Гостиный двор находился ближе к месту обитания доктора - естественно, Флорайн собиралась приглядывать за Блэком краем глаза, а если ее эльфы будут постоянно мелькать возле его дома при том, что сама она жила бы в другой части города, у последнего могли возникнуть вопросы.

Следом с ее легкой руки телохранители отправились по городу - искать зацепки про неизвестную эльфийку, и любое упоминание Тиалу, сама же пригласила к себе одного знакомого любителя книжных древностей, и за пару звонких монет получила возможность приобщиться к фолиантам прямо на дому. Воистину, деньги открывали множество дверей - впрочем, ничего нового.

Сухие ветки и треснувшие монетки... Метафора? Возможно, прошлое? Былые деньки? Неудивительно, ведь призраки как раз живут делами давно минувших дней. Смущало только то, что призрак давала понять, что у кого-то над ней есть власть, и Флора не доверяла ни потенциальному кукловоду, ни самой девице: даже острые ушки не смогли бы смягчить ее сердца, ибо Нирнаэт помнила, что у нежити присутствует жажда плоти и крови, а также отсутствуют морально-этические ориентиры. Это при жизни девушка была сородичем, а сейчас с ней надо держать ухо востро. Интересно, кто же все-таки управляет этой эльфийкой, и проявит ли она себя теперь, когда Флора переехала? Или она все-таки была привязана к конкретному месту?

Нирнаэт терпеливо листала страницы фолианта, пока их владелец угощался сладостями с напитками внизу. Она ожидала хоть какого-то знака со стороны призрака, а в идеале - еще и информации от телохранителей, которые обильно сорили монетами по городу, собирая слухи.

Разиэль вздохнул. Уезд госпожи Флорайн все же задел его сердце тоской. Он обидел её своим отказом. И сейчас это резонировало болью в его душе. Словно он терял нечто дорогое.
- Хорошо-хорошо, иду, - отвечает он и, поднявшись из-за столика, идёт к двери и открывает дверь мотыльку, молча следуя за ним. Его сердце тянуло в одну сторону, а долг - в противоположную.

Мужчина вышел на улицу и осмотрелся, медленно шагая за светящимся насекомым, сейчас чувствуя желание всё же развернуться и отправиться по маршруту, которому отъехала эльфийка. И только понимание, что там его никто не ждёт после нанесенного "оскорбления", останавливало от этого шага. Даже если бы он пришёл, чтобы он мог ей сказать?..

Но это чувство... Будто потерял какую-то важную часть себя, словно часть вырвали и даже у ангела, который давно забыл, что такое боль - это чувство осталось в прошлой жизни, чувствовал острую потребность вернуть себе свою часть и вернуть себе целостность души.

Но пока... Долг выше его личных желаний и целей.

Отредактировано Разиэль (19-10-2023 12:14:14)

Многие искренне думают, что жизнь, близкая к вечной - залог идеальной памяти на лица. Флорайн спешила заверить: это не так. Более того: в какой-то момент ты осознаешь, что прежние знакомые расплываются в памяти, или что разум, не желая перенагружать самого себя, сам не желает брать на себя дополнительный груз в виде чужого лица. Флора распознавала подавальщицу, что носила еду, по одежде и неизменному подносу, а мальчишку-полотера - по потрепанным штанам и темно-зеленой курточке. Призрак-эльфийка тоже запомнилась в общих чертах - в основном потому что черты живого лица смотрятся иначе - и Флора могла бы пролистнуть страницу, не распознав в улыбчивой умиротворенной даме ту несчастную, однако внимание привлекло знакомое имя.

Разумеется, как любая хорошо образованная эльфийская дама, Флорайн знала историю своей страны, в том числе - престолонаследия. Она вздохнула, болезненно поморщилась, и принялась натужно вытаскивать пыльные факты из дальних закромов своей памяти. Флора не общалась с королевской семьей, а потому нечасто применяла свои знания, ей это было не критично, поэтому сейчас ей пришлось порядком поднапрячься.

Сбоку раздался испуганный ах, прерывая цепочку измышлений, и Нирнаэт вопросительно воззрилась на горничную. Та распахнула глаза и рот в полнейшем изумлении, указывая в сторону окна. С подноса по половицам запрыгали спелые сочные фрукты с ягодами - служанка наверняка пришла обновить композицию. Читайте - унести то, что уже начало подвядать, и съесть. Флорайн завертела головой, обругивая собственную маневренность - двигаться по-прежнему было неприятно. Хотя, возможно, это просто как-то связано с ленью. Вскоре краем глаза леди уловила движение светлых крылышек: неужели тот самый знак?.. Призрак все-таки кочует следом за Флорой, и связана с ней? Но как? И почему?..

- Он влетел в окно, - испуганно произнесла горничная, и Флорайн запоздало вспонила, что это недоразумение боится насекомых. Дитя природы, тоже еще. Вот поколение, в ее-то время...

- Посмотри, что там. Живо, - вдруг опомнилась Нирнаэт, и прислужница, опасливо закрывая голову подносом, пересекла комнату и свесилась вниз, водя любопытным носом туда-обратно. Ничего нет, пусто. Кое-как Флора поднялась, и осторожно прохромала к окну, предупредительно не нагружая ногу. Никакой призрачной девушки напротив окна не зависло, а сама улочка жила обычной жизнью: туда-сюда сновали мальчишки-посыльные из богатых домов и таверн, неспешно прохаживались дамы, подбирая более привередливые товары вроде ткани, где-то вдали стучал молоточек кузнеца.

- Пусть наши пройдутся по окрестностям, осмотрят все близлежащие улицы, - наморщила нос Флора, осознавая собственную беспомощность, что порядком бесило. Посылать телохранителей – все равно что иголку в стоге сена искать, ведь Флорайн не могла объяснить, что ей нужно, однако просто махнуть рукой было еще хуже. Отдельные факты никак не желали складываться в общую картину, и леди предпочла вернуться обратно к книге, пока ждала вестей. Там хоть какая-то реальная зацепка. Горничная озадаченно посмотрела на госпожу, а после покинула комнату с нечитаемым выражением лица – на ее памяти госпожа Нирнаэт, извечный прагматик и крайне прогнозируемая личность, чуть ли не впервые вела себя до ужаса странно.

Время шло, однако ниточки все никак не желали складываться воедино. Флора подвинула к себе пергамент, принялась скрипеть карандашом: рисовала ветвь династии тех времен, делала сноски и заполняла те сухие факты об отдельных членах семьи, которые могли бы привести к отгадке или дать наводку. Увы, все не так и все не то: в какой-то момент, осознав, что завела себя в дальние дебри, Флорайн отложила аккуратно заполненный листок с генеалогическим древом, а второй, заполненный пометками и мыслями, поднесла к свече и с каким-то садистским удовольствием сожгла.

Ничего.
Она наймет писца и художника, чтобы снять полный дубликат с этой книжной страницы, и вернуть сей труд почтенному коллекционеру, однако дальше придется просить помощи, и у Флоры было несколько мест на примете. Одно из них - не слишком приятное, ибо послать туда слугу вместо себя не получится, придется выходить самой, несмотря на то, что леди настроилась провести несколько прохладных осенних деньков в постели, оправдывая свою негу недавней травмой. А ложиться после того, как куда-то выезжала, глупо, поэтому Флорайн, недовольно пыхтя, двинулась к гардеробу, чтобы подобрать более подходящий костюм или платье. В глубине души она обожала ничего не делать, хоть никогда не призналась бы домашним или даже самой себе. Вот уж ирония: будучи настолько влиятельной и обеспеченной, Флорайн была несвободна даже в выражении своих желаний, предпочтений и пристрастий.

- Входи, - произнесла она в ответ на тихий стук, и в появившуюся щель просунула голову горничная.

- Госпожа, там принесли... Того парагонца с лицом хозяина, - озадаченно протянула девушка, и Флора ммгновенно впрыгнула в туфли. Осторожно прихрамывая, она вошла в гостиную, после чего практически уткнулась в широкую спину телохранителя: мужчины сгрудились прямо перед дверью на почтительном отдалении от лежащего Блэка, а потому дальнейшие события Нирнаэт скорее слышала, нежели видела. Раздалось шуршание перьев по интерьеру, затем стихло, и высунувшаяся-таки Флора с изумлением рассмотрела белоснежные волосы, яркую синь света, исходящего от мужчины, и после - становящиеся знакомыми черты. Ничего не надо было говорить - все ясно и так. Крылья. У него были крылья.

Нирнаэт сделала шаг в сторону доктора, на миг остановилась: ее запястье было обернуло чужой мозолистой ладонью, кто-то из телохранителей удеривал Флору, но тут же разжал руку, даже сердито дергать не пришлось. Он был избит, на губе расцветала кровавая ссадина, но, в остальном, внешне никаких серьезных повреждений не было заметно.

- Лекаря вызвали? - Спросила Флора. Она хотела было промокнуть ссадину, однако из доступных средств был только широкий рукав платья, и леди эту идею отринула. Она приложила ледяные пальцы ко лбу больного, и позвала:

- Джонатан, Вы как?

Похоже, Джонатана и впрямь крепко приложили: для в край побитого и униженного он был странно бодр и весел. Флора дернулась: нельзя... вставать нельзя. Ее излишняя, душащая забота буквально требовала, чтобы молодой человек остался в этой комнате под присмотром лекарей с лучшей едой и самыми безопасными развлечениями, которые Флора могла предложить. Позволь его гордость - и она бы давно и беззастенчиво купила его. В переносном смысле, конечно же. После чего отправила бы домой под конвоем, где под одуревшие взгляды детей он прогуливался бы по саду и исследовал свой же особняк.

- А я-то как рада, но обстоятельства... - Девушка свела тонкие брови к переносице и чуть изогнула губы, демонстрируя обеспокоенность, которую из-за изящных, чуть капризных черт лица многие принимали за легкую степень презрения.

О да, смысла скрывать не было. Именно мужчина с внешностью ее покойного супруга оказался бессмертным созданием - какая ирония. Бесполые, холодные, и неприступные. Впрочем, Джонатан, по крайней мере, не рискует увянуть от старости - и этот плюс перечеркивал сотню минусов. А еще Флора впервые видела ангела вживую, так близко... Слишком редкая раса, излишне хорошо скрывающая себя. К счастью, обладание хорошим образованием позволяло сложить некоторые отличительные особенности и сделать выводы.

- Нога... терпимо. Стараюсь не напрягать ее и не наступать какое-то время, просто на всякий случай, - повела хрупким плечом леди. В груди отстукивало сердце, постоянно приходилось подавлять порыв схватить его за руку, прижаться лбом к теплой шее, вдохнуть знакомый запах. Спрятать его, себя... Как неприятно: Флорайн видит лицо Лирендора всего второй раз, нельзя же позволять старым чувствам так овладевать собой, буквально управлять действиями. Держи себя в руках.

- Прошу, - леди Нирнаэт картинным жестом указала в сторону соответствующей двери, после чего неторопливо повернулась спиной к своему гостю, и неторопливым движением сорвала сочную, спелую и хрусткую виноградину. Демонстрируя тем самым уверенность, степенность, и - красоту. Флора прекрасно подчеркивала свою изящную стать лучшими, пусть с виду скромными, тканями, а аккуратное личико обрамляли смоляные пряди. Казалось бы, уложенные в случайном порядке, но - лишь с первого взгляда. По ней не скажешь, что горничная леди тратит уйму времени, чтобы поддерживать красоту своей хозяйки, которая была важной деталью независимого образа. Когда леди Нирнаэт вроде бы теряла интерес, собеседник должен был поверить, что он вроде как несильно и нужен хозяйке. Чаще наделенных властью мужчин это задевало, однако в случае с Джонатаном излишняя опека могла отпугнуть. Особенно учитывая, что Флора уже показала излишнюю вовлеченность, да и было ощущение, что доктор вполне себе нормально дохромает до умывальной комнаты сам.

Там, разумеется, присутствовал рукомойник, кувшин с дополнительной порцией чуть теплой воды, пушистые полотенца, а также одуряющая симфония эфирных масел, которые особенно отчетливо звенели именно в холодном воздухе. Все вокруг буквально кричало об индивидуальности дамы даже при том, что Флора далеко не все смогла привезти: не было привычных одеяний после омовения разных калибров, масел, эссенций и кремов присутствовало совсем бедненько, зная Флору. Под зеркалом благоухали две початые ароматические свечи, и кусок душистого мыла, а в блюдце лежала россыпь заколок больших и малых: такими дамы закалывают волосы, чтобы не намочить.

- Вам нужен лекарь? - В дверь уборной пару раз грохнула латная перчатка, послышался грубоватый голос телохранителя. Получив ответ отрицательный, настаивать не стали: в конце концов, если Джонатану станет плохо, от этого выиграет Флора же, которой выпадет еще пара дней опеки над больным. На выходе из уборной Флоры в гостиной не окажется, но горничная скупо известит о том, что для врача подготовили гостевые покои, если он устал, после чего торопливо улизнет обратно в приоткрытую дверь. В гостиной не останется охраны, которую леди предусмотрительно отошлет, зато из приоткрытой двери в покои льется медовый свет, доносятся смутно знакомые ароматы кремов и парфюма. Сама Флора сидит за туалетным столиком и неторопливо ласкает нежную кожу шеи кончиками пальцев, втирая белый крем: голова запрокинула назад, темные локоны забраны вверх, по задней стороне шеи и вдоль виска змеей вьются завитки. Нирнаэт прекрасно понимает, что Джонатан не осмелится войти в дамскую спальню, и мстительно ставила мужчину в неловкую ситуацию, при этом, он вряд ли понял бы злой умысел.

При ней Джонатан отчего-то стал колюч, как еж. Сама Флорайн была готова поклясться, что со всеми остальными этот мужчина был безукоризненно вежлив и корректен, а вот ей поставались отказы и ответы с легкой ехидцей. Она ответила даже почти не думая, потому что много лет назад выработала в себе реакцию: разыгрывать аристократичное благоразумие. Пока благоверный куражился, Флорайн ленивой кошкой возлежала над всем этим беспорядком, снисходя своими репликами. Кажется, и в этот раз она профыркала нечто вроде "О, безусловно, если ваши почки вам не дороги - конечно, к лучшему". Ему чуть шею не свернули, и хоть бы хны!

Впрочем, к моменту, когда они оказались по разные стороны двери, Флора уже была спокойна как удав, и неторопливо втирала в кожу крема.

- Фальшивое лицо, фальшивые образ доктора, а теперь - имя. В вас есть что-то настоящее, господин Разиэль? - Флора сама себе поразилась, насколько пропитанной ядом вышла реплика, - что же, дело ваше. Наши цели пока сходятся, я тоже иду по следу. И... даже кое-что нашла.

Последняя фраза вышла совсем уж задумчивой: тот рисунок, и след, ведущий к Хранителям... Говоря откровенно, мотивы Флорайн и сами были не кристальной чистоты, да и Разиэль не был обязан выворачивать душу перед первой встречной-поперечной, однако это в лишний раз подчеркивало, что Флора ему чужая... теперь? Нет, это не ее муж, но все же - неприятное чувство. Прямо сейчас девушка хотела встать, распахнуть дверь, и оказаться в руках Лирендора: под знакомым взглядом, ощущая родное тепло дорогого человека, запах, теплое дыхание на коже, бережные касания. Хоть Лирендор и язвил, хорохорился, но его руки всегда оставались неизменно нежны. Она ценила каждый миг рядом с ним, но все же - потеряла, а теперь видит перед собой незнакомца с его лицом, который, возможно, и есть Лирендор, но не может его поцеловать как раньше. "Воздушный поцелуй станет самым горьким", - подумала Флора, понимая, что теперь это единственное, что позволено.

- Не болит?.. - Эхом откликнулась девушка, и ее руки замерли. С какой-то долей удивления она отняла ладони от шелка волос (в какой момент они переместились с шеи?..) и обнаружила гребень. Мысли совсем унесли неведомо куда на волнах его голоса. - Возможно, просто я хотела быть осторожнее на всякий случай. Не люблю что-то ломать.

Последняя фраза прозвучала совсем уж грустно и жалобно, и можно было угадать страх перед болью. Флора, которая выглядела изнеженной ледяной стервой, просто побаивалась боли физической, от нее в том числе хотела спрятать своих близких. И Разиэля тоже. Укрыть одеялом, отогреть, предложить все самое лучшее, чтобы отвлечь и вызвать улыбку, вот только ему это, похоже, было не надо. Ему даже она не была уже нужна, если это действительно Лирендор, в чем Флорайн все еще имела смелость сомневаться. Честно говоря, в тот миг ей просто захотелось затянуть у себя на шее удавку, о чем в последние годы думала все реже, так как позволила затянуть себя в водоворот хлопот. А сейчас, когда мужчина с лицом мужа разбередил рану, показал, как выглядит надежда, после чего с невинной улыбкой ее же и отнял... Будь ее сын с дочерью хоть немного самостоятельнее, Флора рассмотрела бы для себя возможность оставить этот мир. Причин уйти было бы больше, чем причин остаться.

Она поднялась и неторопливо прошуршала подолом к двери. Воздела ладонь, хотела было коснуться дерева и представить, что ощущает его тепло, но - заставила себя наклониться и задуть свечу вместо этого. Комната погрузилась в чернильные сумерки.

- Уже поздно, - прошептала она, - я волнуюсь за ваше здоровье и благополучие. Отправляйтесь отдохнуть.

Помогать, а не дружить. Исчезнуть. Он так собирается и с ней поступить, верно? Если бы не сегодня, Разиэль просто повернулся бы к ней спиной и равнодушно ушел, когда его дела здесь закончатся? Шторы чуть колыхались на сквозняке, но Флоре как-то резко стало мало воздуха. Она запустила палец под воротник, судорожно оттянула в сторону, сдвинула брови к переносице, пытаясь отдышаться и прийти в себя. На лбу выступила холодная испарина, а сердце гулко отстукивало в висках: ему, бедному, за последние дни столько пришлось вытерпеть, сколь за век не наберется.

Однако, стоило по потолку побежать синему сиянию, а двери распахнуться, как Флорайн бессильно уронила руки вдоль тела, глядя, как он входит. Она почему-то предполагала, что Разиэль, будучи на птичьих правах в этом доме и рядом с Флорой, либо помнется на пороге и ретируется, либо просунется с максимально неуверенным видом. Все-таки она его не приглашала, тем более - в свою спальню. Будь он хоть трижды ее супруг, это запретная территория.

Женщина испытующе, с некоей долей любопытства и каким-то смирением перед происходящим наблюдала, как Разиэль идет к ней. Когда сияние стало почти невыносимым, как и вид его крыльев - свидетельство того, что Разиэль не Лирендор, и более не эльф - Флорайн отвела взгляд, чуть склонив голову в сторону. Если он не знал ответов на все эти вопросы, то она - тем более. Может, он Лирендор. А может, получил этот облик каким-то иным способом.

Нельзя было бездумно падать в объятья, однако оттолкнуть его ладонь сейчас, когда Лирендор был рядом - полный надежды, встревоженный, просящий и потерянный - невозможно. Фло осторожно, кончиками пальцев коснулась горячей ладони, по шее пробежали мурашки от ощущения того, насколько он близко. Второй рукой она как-то судорожно вцепилась в плечо мужчины, создавая иллюзию того, что контролирует его. Ни шагу дальше, только вдоль мысленно нарисованной линии.

- У вас лицо моего покойного мужа, - слова сорвались с губ легче, чем должны были, оно и к лучшему. Лирендор явно останется в гостевом доме на ночь. Возможно, дольше. Флорайн не собиралась мусолить с прислугой подробности своей личной жизни, и рано или поздно те могли проговориться, просто потому что Разиэль не дурак: на него смотрели как на восставшего покойника, допросить слуг как будто само напрашивается. И лучше бы Лирендору узнать обо всем от Флоры, а не от горничной.

Тем не менее, Флора упорно не желала падать в объятья: она застыла на месте прикрыв глаза, чуть склонив голову вниз. Жест ложной скромности, на деле - не позволяла подобраться к своимм губам для поцелуя.

Флора буквально кожей ощущала его любопытный взгляд: теперь Разиэль явно будет частенько ее разглядывать, банально потому что ситуация интригует. Еще вчера они были чужими, а сегодня Флорайн как будто бы была предназначена ему. Даже если они избрали гордые пути одиночества в своей последующей или второй жизни, теперь они будут словно намагничены друг для друга. И, кажется, леди Нирнаэт только что создала новый гештальт для ангела: он вряд ли сможет жить дальше, пока не примет какое-то решение, пока не проживет ситуацию.

Он вел себя как Лирендор, выглядел как Лирендор, но абсолютно ее не знал. Их общие воспоминания, чувства, привязанности - все уничтожено, этого больше нет. Рядом с ней абсолютно чужой мужчина, которого просто влечет красивая недоступная женщина, которая якобы предназначена ему, должна бы принадлежать.

Стена из массивных крыльев отгородила их от мира плотным занавесом, мужчина коснулся ее пальцев бережным поцелуем, и Флора прикрыла глаза, щадя собственное сердце. Она давно смирилась со статусом вдовы и самостоятельной матери, и было необычно слышать от мужчины слова о том, что она ему жена, а ее дочь - это его дочь.

- Иримэ уже взрослая женщина, так что на вашем месте я бы не торопилась удивлять ее, - улыбнулась Флорайн, буквально представляя лицо кровиночки. Она могла безошибочно предугадать, какую реакцию и выражение лица скорчит Иримэ на такие заявление: сведет брови к переносице, копируя выражение лица матери, но не будет добавлять изящество и аристократизм, предпочитая явить собеседнику первозданную смесь эмоций. В этом вся Иримэ: она не любит маски, и не подслащивает пилюлю. Даже неискушенному собеседнику не составит труда отследить шок, недовольство, усталость, раздражение - и что там дочь показывает еще чаще всего?..

Дочь и сын слабо помнили отца: несмотря на то, что Иримэ была подростком, время сгладило и омыло ее воспоминания, как вода - острые грани камушка. Флора не ошибется, если осмелится предположить, что Иримэ побоится второго родителя: даже одна мать душила ее запретами, а если явится еще и отец...

- Вам стоит подумать, что вы собираетесь делать дальше. Если вы планируете показаться ей на глаза, а затем исчезнуть, то не рекомендую даже пытаться, - изъявила свою волю Флорайн, все еще позволяя Лирендору держать ее ладонь в своей, наслаждаясь давно забытыми ощущениями. Скорее всего, у ангела свои миссии и цели, а потому у нее получится уберечь дочь и сына от потрясений, поставив условия именно таким образом. Если он рассчитывает, что они станут необременительным трофеем - вроде и есть, но особо на жизнь не влияют, и можно лишь иногда о них вспоминать - то так не будет.

- А пока вы размышляете, я бы хотела вернуться к нашему делу, - Флора в последний раз сжала его руку, и неторопливо повернулась спиной, чтобы возлечь на кушетку, опираясь локтем. Все естество молило об объятьях, о возможности спрятать лицо в изгибе его шеи, однако леди Нирнаэт не из тех, кто будет вешаться на шею мужчине, который даже не уверен в том, что хочет быть с ней. Да и он ли это вообще?.. Отсутствие воспоминаний не позволяло быть абсолютно уверенной, оставляя некую долю интриги.

- Его вины в произошедшем, безусловно, нет. Его по-прежнему любят в семье, однако проблема в том, что с его стороны привязанностей явно нет, - резонно возразила Флора. Наблюдать за тем, как Лирендор определяется с тем, хочет он быть с ней или нет, в каком статусе, прикидывает, насколько хотел бы присутствовать в жизни их общих детей при том, что ее-то память на месте - вот это была бы пытка. И если Флора чему-то научилась за последние годы, так это беречь покой своего сердца. Но это не значило, что она оставит его позади, о нет: она намеревалась находиться поблизости, мелькать перед глазами, чтобы его сердце и разум покоя не знали.

- Та леди была эльфийкой. И она явилась, когда я тоже была в комнате - возможно, не случайно. Так или иначе, мне надо знать наверняка, и время пока есть, - повела плечом Флора. Она дотянулась было до колокольчика, но одернула ладонь в последний момент: пусть чай подостыл, но звать сейчас горничную означало разрушить идиллию момента.

- Едва ли рискую. Пока что я ни во что не влезла: собираю информацию, которую при желании может собрать любой. Моя охрана надежна, и даже если кто-то решится напасть - он просто явит себя, - леди Нирнаэт не торопясь готовила чай к подаче, изо всех сил стараясь игнорировать недотаточную температуру напитка. Наконец она протянула чашечку, касаясь только подставки, так как вежливость буквально требовала предложить гостю хотя бы напиток. Минуту назад они стояли в невероятной близости друг от друга, и Флора до сих пор в глубине души сожалела, что этот момент прерван, а сторонний предмет в руках переводил мысли на дело и на ароматный напиток. Леди изо всех сил старалась фокусировать взгляд на деталях: чашечки, бумаги, лишь бы не смотреть ему в глаза дольше пары секунд, не раскрывать душу и сердце. Он и так все знал.

- Я нашла место, где могут быть книги про нашего призрака, однако тамошние Хранители требуют, чтобы на встрече присутствовала я лично. Обычно идет посыльный, или хозяин тома доставляется ко мне в резиденцию, но сейчас так не получится, - признала Флора. На данный момент это самый опасный этап в поисках, и если Разиэль хочет подстраховать леди Нирнаэт - пусть так.

На самом деле, неважно, на что проявилась та эльфийка. Она была лишь предлогом. Исчерпает себя - и Флора найдет следующий. Или сфабрикует изящным росчерком пера, не столь важно. Леди Нирнаэт не глупа: она ловит на себе взгляды и знает, что те означают. Джонатан желает ее присутствия равно в той же мере, если речь идет о влечении. Если это правда Лирендор, то они слишком много лет были вместе, делили сердечное и не очень, знали и поддерживали интересы друг друга: такое не проходит бесследно. Даже если забыть про внешность, и сосредоточиться только на внутреннем наполнении, Флора, скорее всего, почуяла бы неладное, пообщавшись с ним долгое время. Это как среди теней, безликих и скучных, вдруг встретить нечто яркое, головокружительное. То, что надо.

- Я покажу, - непринужденно улыбнулась леди, не желая толкать Джонатана на попытку достать сведения самостоятельно, до ее визита. Ведь он не желает, чтобы Флора лезла в расследование, и, возможно, попытался бы обрубить ей некоторые концы.

- Нам, дорогой Джонатан. Именно нам. Или желаете отправить меня на самостоятельные поиски? - Флора невинно опустила глазки вниз, якобы рассматривая содержимое собственной чашечки, но взгляд озорно поблескивал. Безусловно, она собиралась соблюдать крайнюю осторожность и оставаться чуть в стороне, просто что-то внутри не позволяло остаться на Платформе. Отчего-то хотелось увидеть Джонатана в действии, понять, так ли он сражается, как делал это Лирендор: оценить движения, приемы, когда-то заученные и отработанные до автоматизма. И помощь не будет лишней: у Флоры сильный отряд, вместе прорвутся.

Ожидаемо: ангел тоже не испытывал уверенности в том, что это его семья. Глупо будет воссоединиться и наворковаться, чтобы потом выяснить, что Разиэль - не Лирендор, а внешность... Может, он его просто где-то видел, и внешний вид эльфа по каким-то причинам так глубоко отпечатался в подсознании, что при перерождении Разиэлю досталась чужая личина. А другие признаки - лишь совпадение, подсознательные попытки перенять когда-то увиденное. За себя Флорайн твердо знала, что ей не особо интересны другие мужчины. Она прекрасно ощущала себя без кандалов в виде брачных или любовных обязательств с чужаком, жизнь была многогранна и способна порой заинтересовать даже Флору и без этой своей стороны, а раскрываться сопляку двух сотен лет от роду, да еще и не соплеменнику - увольте.

Если раньше Лирендор был окружен верными сотоварищами, готовыми прикрыть спину в любых обстоятельствах и мог почти без потерь справиться почти с любой боевой задачей, то теперь он был совсем один, а его люди принадлежали Флоре - если это действительно Лирендор, конечно же. Дать ему воинов, которых он не помнит, и с которыми явно не успеет сблизиться, сработаться - дурная затея. Да и Флорайн не совсем уж кисейная барышня: даже относительно мирная магия способна устроить настоящий ад противнику.

- Я пропустила момент, когда стала вам подчиняться, - абсолютно спокойно, без раздражения, заявила Флорайн. В данной ситуации он правда ничего не мог сделать, чтобы ограничить свободу перемещения бывшей жены, а потому Джонатану придется считаться с ее интересами и желаниями.

- Однако я понимаю ваше волнение. Со своей стороны я готова пообещать крайнюю осторожность и наличие достойного прикрытия. А также, если вдруг я увижу, что дела идут скверно, то готова развернуться и отправиться назад вместе с вами.

Условия кажутся более чем разумными, однако, по факту, Флора не предложила ему ни-че-го. Это пшик, иллюзия для успокоения нервов. Если остановиться и разобрать ее слова более въедливо: понятно, что холеная знатная дама, живущая на свете не первую сотню лет, будет крайне осторожна. А учитывая наличие вышколенной охраны, она и без того пошла бы с прикрытием. И, если вдруг станет ясно, что дальше без потерь не пройти - сюрприз! - Флора в любом случае была бы вынуждена вернуться ни с чем, ведь ее телохранители не расходный материал, она их всех знает уже много лет, и не будет слишком рисковать. Но на случай, если вернуться не получится, Флорайн планировала оставить своей горничной и еще одному солдату золото вместе с указанием привлечь наемников, если вдруг отряд не вернется.

- Тогда решено, отправимся к обладателям информации вместе, разузнаем, что нам скажут. Я также была бы признательна за совет относительно снаряжения: что моим людям лучше готовить? - Спросила девушка, проникновенно улыбаясь. Нет, она не станет давать явный отпор, кричать "нет!", и вести себя как взбалмошная дева. Ею уже нельзя командовать, да и Флорайн давно выросла из возраста, когда ее сердце сладко замирала от заботы в виде подобных запретов. Ведь за такими запретами последние столетия неизменно следовала попытка ущемить интересы семьи Нирнаэт.