[indent] Зимний день короток, а свечи и керосин дороги — это всякому бедняку известно, поэтому лавчонки на окраине города, к которой и относился переулок Воронка, закрывались рано; едва световой день угасал, как мелкие лавочники и небогатые ремесленники откладывали работу, и внутри потасканных, засаленных комнатушек и задних дворов закипал быт.
[indent] В этом смысле Томайо Торхов ничем от них не отличался. Подобно остальным, он экономил деньги, где придётся, и баснословное богатство, свалившееся на него, словно снег в Ная-Рун на голову, ничего для Торхова не изменило. Как распорядиться сказочным состоянием? Томайо ломал над этим голову несколько дней подряд, безрезультатно. Более того, он не посетил особняк Аш Дин и не забрал деньги, о которых ему писала секретарь покойной. Ведь узнай кто-нибудь, что в маленькой лавчонке под скрипучей половицей запрятаны целых пятьсот золотых, Майо из-за них зарезали бы в первый же день, не дожидаясь ночи.
[indent] Так вот, лавка на юго-востоке Парограда, в переулке Воронка закрылась четверть часа как. Торхов подсчитывал скудную выручку, размышляя, сумеет ли выплатить хозяйке ренту и останется ли на хлеб до конца месяца, когда в дверь постучали. Первый стук, достаточно деликатный и ненавязчивый, Томайо проигнорировал; солнце село, а значит, что и дураку понятно: лавка не работает. Но то ли незваный гость был слепой, то ли надобность его слишком безотлагательной, то ли и правда дурак выискался, но бум-бум-бум по двери повторилось. Куда настойчивей, чем в первый раз, и Торхов, беззвучно помянув неизвестного по матушке, отправился ко входу. Первым делом он выглянул в окно, однако ранние сумерки скрадывали черты гостя. Довольно крупный, тот определённо был мужчиной. Это он тарабанил по двери, грозя переполошить весь дом, а главное — сварливую хозяйку, которая и без того не была счастлива от “проходного двора”, устроенного здесь арендатором.
[indent] — Кто там? — спросил парагонец через дверь.
[indent] Ответа не последовало.
[indent] “Лучше мне свернут шею здесь и сейчас, чем мадам выставит меня завтра утром вместе со всеми порошками и снадобьями, устав терпеть неудобства и шум”, — пошутил Томайо невесело, поворачивая ключ в замке.
[indent] Дверь отворилась почти беззвучно; Торхов накануне смазал петли и замки с большим тщанием. Парагонец поднял керосинку выше, чтобы лучше рассмотреть гостя. То был орк. Обычно орочья братия — высоченные ребята, гора мускулов, косая сажень в плечах, однако на этот раз имелась лишь поименованная сажень да необъятность мускулатуры. Брови Томайо удивлённо приподнялись.
[indent] — До... добрый вечер, — нашёлся Торхов. — Чем могу быть полезен?
[indent]Незнакомец поздоровался, назвал по фамилии его, Томайо! Из-под плаща хищно и опасно блеснуло оружие; Торхов был совершенно уверен, что орк неспроста продемонстрировал револьвер. Явно новый, дорогой и качественный, насколько техномаг-любитель уровня Майо из Искры разбирался.
[indent] — Я? В варьете? Сегодня? Вы, наверное, меня с кем-то путаете, — твёрдо проговорил Торхов, стараясь, чтобы голос не дрожал; он попытался захлопнуть дверь перед носом гостя, однако тот ловко подпирал ботинком дверное полотно, напрочь заблокировав его движение.
[indent] Одна из лошадей заржала, и вот тут-то парагонец и глянул за спину орка. Там виднелся экипаж, не особенно вычурный и богатый, однако же то был экипаж, притом чей-то, а не наёмный. Не все, ой не все в Парограде могут позволить себе держать конный выезд.
[indent] “Похищение. Замечательно. Начни я кричать и привлекать к себе внимание, мне или сразу пустят в лоб пулю, или силой заволокут вон в то ландо и неизвестно куда отвезут”, — пронеслось в голове парагонца.
[indent] Но зачем? Денег у Томайо не было, а те, что были, хранились не здесь, а в сейфе богатого особняка, и никто не знал, что Торхов имеет к ним хоть малейшее отношение.
[indent] “Либо это стало известно”.
[indent] Один-единственный раз парагонец был в варьете, и то... в качестве посыльного. Самое замечательное, что он увидел там, — это пара стройных женских ножек в обрамлении юбки, столь воздушной и пышной, что она напоминала скорее зефир или цветок, чем предмет одежды.
[indent] — Будь по-вашему, — сдался Томайо. — Мне нужно одеться.
[indent] Он потянулся к вешалке, взял с неё сюртук и надел его. После этого накинул сверху тяжёлый зимний плащ из колючей шерсти не самого лучшего качества. Близился месяц Кха-Вэлит, и на улице холодало день ото дня. Торхов забрал свою незамысловатую суму, в которой носил самое необходимое, обулся и вышел, безропотно следуя за проводником, если не сказать похитителем. На крыльце парагонец обернулся, чтобы запереть дверь на ключ, после чего зашагал к ландо.
[indent] Он не задавал вопросов, предполагая, что орк-посыльный — всего лишь исполнитель, иначе бы выложил всё подчистую и сразу. Молчание становилось тягостным, а тревога медленно, но верно росла; Томайо успел проклянуть свою беспечность.
[indent] Наконец ландо остановилось. Торхов мысленно присвистнул. Он узнал место. Томайо действительно доводилось бывать здесь, он доставлял сюда мелкий пакет с письмами. Давно, больше года назад.
[indent] Парагонец выбрался из экипажа.
[indent] — Следуйте за мной, господин Торхов. — Тот же орк указывал Томайо дорогу, и парагонец подчинился.
[indent] Плотное, густое, кисельное тепло с порога окунуло Торхова в блаженство. Здесь явно имелось отопление, паровое, а не печное или каминное. Томайо немедленно захотелось раздеться, и плащ у него забрали.
[indent] В двух словах, это было очень дорогое заведение. Пол из розового мрамора, а мебель из красного дерева, много света и зеркал, — в общем, не место для мелкого лавочника. Торхова вели коридором, полным закрытых дверей, из-за которых то и дело раздавалась музыка и задорный, завлекательный женский смех.
[indent] — Сюда. — Одну из тех дверей отворили перед ним и, взяв за плечо, отчего парагонца продрало неприязненным морозцем, направили в комнату.
[indent] Первое, что бросилось Томайо в глаза, — это, разумеется, бездыханное тело. Торхов воззрился на него с противоречивой смесью восхищения, жалости и страха: эта несравненная, безупречная красавица была мертва либо почти мертва, настолько мертва, что “почти” не считалось. Заострённые ушки, украшенные нитевидными цепочками с подвесками, выдавали в ней уроженку Нового Диверфера. Она была полуобнажённой; прозрачная ткань невесомого одеяния не оставляла простора для воображения.
[indent] Парагонец обвёл глазами будуар. Помимо мёртвой танцовщицы здесь находились двое — миловидная дама-парагонка в модном платье и создание, природой окрашенное в совершенный серый. Рассеянный свет ламп придавал ему мягкое золотистое свечение, отчего незнакомец выглядел несколько более... человечным. Томайо почему-то сразу определил в нём хозяина если не заведения, то ситуации определённо. Молодой человек был дорого и со вкусом одет.
[indent] “Добрый вечер” в контексте содеянного — а скорее всего, здесь было совершено убийство, — звучало крайне неуместно, поэтому Торхов вполголоса сказал:
[indent] — Мир вам.
[indent] Сделал глубокий вдох, приводя мысли в порядок, после чего представился:
[indent] — Майо Торхов из Искры. Чем могу помочь?

Отредактировано Томайо Торхов (21-11-2023 09:01:27)

Подпись автора

Стояли двое у ручья, у горного ручья, Гадали двое — чья возьмёт? А может быть — ничья? Стояли двое, в дно вонзив клинки стальных мечей, И тихо воды нёс свои израненный ручей... ©