Ресницы медленно раскрываются и взгляд светлых глаз Моны устремляется в стену. Она всегда спит на правом боку, поджимает мерзнущие ноги и прижимает к себе кусочек одеяла. Оливия, когда заходила разбудить свою помощницу, прозвала ее “сиротка”, однако Мона далеко не сразу узнала что значит это слово. Язык давался с большим трудом, но ее знаний хватало для работы в магазине и неловких бесед с Оливией. Они все еще отчасти состояли из жестов, символов и рисунков, это помогало компенсировать языковой барьер, хотя бы частично. Сегодня Мону будило чудо местной механики. Будильник отчаянно звенел своим молоточком по бойкам с обеих сторон, создавая громкий треск металла. Мона еще не запомнила как именно отключать его, а потому, попробовав разные ключи на обратной стороне устройства, просто положила его под подушку и прижала сверху, дав чуду техники отзвонить свою затянутую пружину по полной. Босые ноги спускаются на пол, в сорочке слегка прохладно после нагретой постели.  Эльфийка отодвигает плотную занавеску и через прозрачный тюль смотрит на чужой ей мир в котором очутилась. Кончики пальцев проводят по ткани, губы девушки невольно дрогнули. Новый день начался, внизу ждала работа, а Роберт уже прислал братишку сообщить, что не выйдет на работу сегодня. Молодой пацан, в голове его сплошной ветер.

“Скорее бы мои дети выросли и начали помогать в пекарне. Пусть привыкают к работе, кто в Парограде не работает, тот не ест.” (с)Оливия.

    Мона улыбнулась и  продолжила любоваться городским пейзажем, сама дотянулась до расчески. Здесь многие вещи были похожи на те к которым она привыкла, но вместе с тем, этот мир был куда более технологичен. За окном царила городская суета.  На улице Парограда звучит симфония  механических звуков,  ржания коней, криков мальчишек пытающихся продать свежую прессу.  Стеклянные окна отражают утреннее солнце, создавая игру света и тени на стенах соседних зданий. Все окрашивается в цвета топленого масла, так ярко, что глаза эльфийки немного прикрылись от рези. Она опускает их к своим косам, пока она наблюдала за городом, успела заплести вторую. Люди в удобных  одеждах, рабочие с металлическими устройствами, названия которым Мона не знала. Утонченные дамы в корсетах и невероятно красивых шляпках, некоторые явно мерились объемами своих тюрнюров.  Они торопятся  по пыльным, брусчатым дорожкам, пересекаясь с паровыми каретами и летающими почтовыми аэростатами, создавая  типичный вид утреннего Парограда. В небе плывет дирижабль, Мона впервые видит его так близко. Даже видно как поворотник работает и эльфийка открывает окно, впуская порыв ветра в свою комнату. Высовывается из окна наполовину и смотрит широко распахнув глаза. Ей очень хотелось однажды на таком прокатиться. Время не ждет, Моне приходится закончить свое любование городом, бежать умываться, одеваться и спускаться вниз. Оливия уже суетилась у печи, ставила булочки что должны поспеть к обеду, женщина указывает остроухой на стол. Там ее ждала яичница с беконом, два тоста, джем, стакан молока, завтрак который Оливия делала всем своим детям, это как-то особенно сильно умиляло Мону, хоть та мяса не ела, однако никогда не оставляла ничего в тарелке. Оливия  смеется, рассказывает о визите миссис  Пирс, что хотела всенепременно ванильный черных хлеб с начинкой из квашеной капусты, все для ее невестки... Правда закончив рассказ Оливия подходит к столу, где завтракала эльфийка.

— Форма тебе подошла, хорошо. Вот записка с адресом. Спрашивай у мальчишек дорогу, они тебе расскажут. Надо отнести вот этот пакет с продуктами, по этому адресу. Роберт должен был, но его нет. Вот тебе записка для магазина. Докупи там яйца и мясо, вино еще. Вот тебе записка для нашего клиента.  Мона, ты все поняла? — Мона в ответ неопределенно покачала рукой всматриваясь в буквы записки. Оливия кивнула, женщина уже привыкла, что эльфийка недооценивает свою способность понимать.  За неделю она уже могла объясниться, могла рассказать что ей нужно. Знала названия простых бытовых предметов и продолжала обучаться, знания Мона впитывала словно механизм.  Закончив завтракать эльфийка собралась, надела  синее платье с белым воротником и манжетами. Черные ботинки на маленьком каблуке, со шнурками, белый передник с тесьмой. Форма булочной Оливии, Мона предпочитала ходить по делам именно в ней.  Не забыла и перчатку на  левую руку, которую покрывало переплетение чешуйчатого рисунка. Черные когти начинающие закругляться мало кого обрадуют. По крайней мере днем, рука вела себя по большей части спокойно и не пыталась навредить эльфике. Лишь изредка ее сковывала боль, словно раскаленную проволоку протягивают под ее кожей и начинают разрывать плоть.  Однако сегодня все было спокойно и девушка усадила поглубже пальцы перчатки, взяла пакет с продуктами и отправилась в лавку через дорогу, где протянула записку продавщице. Пожилая тучная женщина, она всегда приветлива, улыбчива, всегда рада покупателям. Дополнив заказ Мона отправилась вниз по улице, ей нужно было дойти до конца района. Она все никак не решалась попробовать какой-то механический транспорт.  Проводив взглядом  повозку на паровых двигателях, эльфийка прибавила шаг наслаждаясь хорошим, солнечным днем.  Мимо протекали домики, другие лавки, пестрые витрины с разными нарядами. Эльфийке даже не пришлось уточнять дорогу до искомого места. Вот она стоит около дома, сверяет надпись на бумажке с надписью на бронзовой табличке. Все сошлось, а потому эльфийка уж собиралась шагнуть вперед, но притормозила. Кот терся о щиколотки и особенно привлекали его крючки шнуровки и которые рыжий наглец чесал свою морду оставляя клочки шерсти. Мона улыбнулась и присела погладить кота, недолго, лишь момент, ведь заказчик ожидает продукты. Она постучала трижды, ровно так как объяснила ей Оливия и принялась терпеливо ждать, а кот увязался следом за ней, он и не думал отставать, так и терся о ноги эльфийки. Так ее и застанет Тальяс.

Двери открылись, лицо седовласого писателя вызвало смешанные чувства у новоиспеченного в пекарне (ха-ха) курьера. Немного помедлив она сомневается, но жест мужчины понятен без перевода, он предложил пройти ей внутрь своего жилища, а ей, стало быть, требуется забрать деньги. Значит нужно идти. На самом деле Мона немного струсила, ей не очень хотелось  заходить внутрь. Всеми силами она оттягивала этот момент, но дальше было просто некуда.
— Мммм, — вот и все что Мона многозначительно протянула в ответ на слова писателя. Она, очевидно, совсем не хотела заходить внутрь помещения, надеялась, что сможет передать пакет в руки заказчика и убежать обратно, к Оливии в пекарню. Сразу несколько эмоций отразилось на бледной коже эльфийки, среди них сомнение и опасения, недоверие. Немного нахмурившись она все же делает шаг, а кот остаётся сидеть позади, она виляет кончиком хвоста и беззастенчиво следит за закрывающейся перед ним дверью. Мона проходит в комнату, осматривается, будь у нее шпага, она тоже схватилась бы за нее. Все же, чего ждать от жителей этого мира она не знала, далеко не все могли быть добры как Оливия, впрочем, она бы ее не отправила в опасный район.

— Ммм… Suilad, Olivya beriad vi nîn hain leithian. Robert vell aches, amin thîr tennoio i vi? — она подняла взгляд, глаза разного оттенка напоминали серебро и сталь по глубине цвета, а Мона протянула пакет подталкивая его вперед, очевидно желая поскорее его передать заказчику. Она опускает руку в карман белого передника и достает записку от Оливии, уже ругает себя за то что по привычке объяснилась на родном языке, они с Оливией обсуждали, что некоторое время она будет прикидываться немой, чтобы не вызывать лишних вопросов. Писатель совершенно точно не понял ничего, даже по его ошарашенным глазам видно. Она недолго копошиться в кармане, торопится и от того маленький листок едва не выпадает из ее рук.   В тонких пальцах девушки записка сложенная  вчетверо, она от Оливии, ее почерк мог быть знаком тифлингу, если он и раньше заказывал что-то в пекарне. Там сумма покупки, счет, а также объяснение.

“Прошу, передайте Моне нужную сумму. Она не разговаривает. Доверяю вам, уповаю на вашу совесть.”

Очевидно, Мона разговаривала, но говорила на наречии совершенно незнакомом самому Краусу. Эльфийка тем временем огляделась и учтиво отвернулась от бардака в спальне, который виднелся через приоткрытую дверь. Сцепив руки в замок перед собой, она терпеливо ожидает расчет поджав губы и перекатываясь с носка на пятку. Кажется она поняла, что мужчине нужно некоторое время, чтобы сориентироваться в пространстве. Тем временем сама чужеземка рассматривала интерьер, отмечая разные детали. Увидев горку из бутылок она едва заметно улыбнулась, но поджала губы, чтобы это не было заметно.  В целом у нее сложилось ощущение некого обжитого уюта, вполне себе закономерной берлоги.

— Мне нужны наши деньги и я уходить, — она показала двумя пальцами ходьбу на ладошке, не была уверена, что правильно выговорила все слова. Ее акцент не делала из слов мешанину, но было очевидно, что язык она почти не знает, по какой-то совершенно невероятной причине. В ее возрасте она должна была отучиться в школе и общий знать как свои пять пальцев. Однако было примечательно то, что голос незнакомки был мягким и приятным. У нее были развиты голосовые связки и интонация плавная, певучая, даже когда она говорила ломаными словами чужого языка.

Некоторое время Мона не предпринимает ничего, разные мысли лезут в ее голову. Впрочем, настроение у нее было заметно приподнятое, девушка была вполне довольна, растеряла львиную часть своего скептического и подозрительного настроения. Вероятно из-за обстановки царящей в комнате, ничего свидетельствующего об опасности Мона не видела. По крайней мере для ее здоровья, а быть может девушка была куда более способной в вопросах самообороны, чем могло показаться на первый взгляд. Наблюдая за ней сам Краус не заметит ничего необычного, она и правда, кажется, просто курьер. Разве что перчатка на левой руке, не выглядит декоративной, да и погода не располагает к ношению. Быть может так девушка скрывает какое-то неприятное для глаз увечье, кто знает? Услышав приглашение заказчика эльфийка слегка изгибает аккуратные брови, всматривается в глаза мужчины… Все же подается в сторону стола.
   Легкими шагами эльфийка обошла стул и отодвинув тот изящным жестом руки она садится, поднимает заинтересованный взгляд и замирает в ожидании. Поправляет тем временем длинную юбку формы, чтобы та не сильно смялась, пока она засиживается за столом. К собственному виду Мона была достаточно щепетильна, как могло показаться.  Голова ее склонилась немного в сторону, очевидно мужчина сказал что-то связное на ее родном языке, но это не точно. Скепсис на лице эльфийки выдавал сомнение в том, что ему удастся выдать еще хоть что-то вразумительное. Наблюдая за ним Мона понимает, что тот представился, некоторое время она смотрит, но все же решается представиться в ответ. Мягкий голос звучит вновь, ее имя звучит просто и незатейливо для эльфа, больше напоминает псевдоним, что является чистейшей правдой.
— Меня зовут Мона, — говорит она, однако после кратких раздумий вздыхает, ее губы повторяют слова, словно в попытках убедиться, что все слова произнесены верно.
— Простите, я не понимаю почти. Плохо говорю. Вы можете писать ответ Оливии и я передам, — она указывает кивком на записку от руководительницы, что сейчас лежала на столе писателя, сейчас аккурат рядом с суммой для передачи.

Отредактировано Мона Уайт (21-11-2023 22:32:52)

Плавный поворот головы в сторону мужчины, брови эльфийки слегка приподнялись. Оснований не верить пожилому человеку у Моны просто не было. Тень сожаления, грусти и сочувствия мелькнула на ее миловидном лице. потеря ребенка тема достаточно трагичная, буквально печальная для эльфов. Ведь несмотря на долгий срок жизни, большинство представителей расы обзаводилось лишь одним чадом. Сама Мона отдала бы многое за возможность еще раз увидеть родных, ведь мысли о горе матери были невыносимы. Наверняка ей уже сообщили о ее скоропостижной кончине, только вера в возвращение помогала остроухой держаться бодро.

— Мне очень жаль, — спокойно отвечает девушка, но немного не поспевает за скоростью мужчины. Он быстро порхал между собственных мыслей, переключался меняя мимику и тон, что заставило эльфийку немного насторожиться. Однако вскоре напряжение выпускает из своих цепких лап, Мона поднимается со своего места, поправляет пояс фартука и пожимает плечами в ответ Тальясу. Рука поднывает, эльфийка заметно спешит и даже не отказывается от угощения. Жизнь давно научила, что принять подарок намного легче чем отказаться от него. Так, не успев толком ничего добавить, Мона оказалась за дверью, кот все еще сидел. Обернувшись и убедившись что за ней не следят, она подошла к животному и присела на корточки.  Угощение его не заинтересовало, а возможность вновь тереться о руку и ботинки эльфийки, — вполне.

  Кот увязался вслед за Моной, несколько шагов и с она останавливается. Рыжий, словно морошка, эльфийка задержалась около него. Потрогав шею она убедилась, что ошейника нет, что вовсе не означало бесхозность, но пыльная, местами грязная шерсть, убедили ее окончательно. Поддев его под живот эльфийка отправилась домой. У нее было все, чтобы быть сильной и независимой женщиной. Кот и бутылка вина. Оставалось обсудить с Оливией нового жильца. В успехе листоухая не сомневалась вовсе, ведь Сан будет гонять мышей, на которых Оливия жалуется время от времени. По крайней мере именно такую рекламную компанию разработала эльфийка пока шла обратно.

  Вечер настал. Мягким покрывалом заката разукрашивая улицы в цвета персика и лосося. Мона приоткрыла круглое окно, сама расположилась за столом. Ужин прошел, Оливия и дети ушли в дом, а Мона сидела рассматривая бутылку вина оставленную клиентом.  Хозяйка пекарни настояла на том, чтобы эльфийка оставила выпивку у себя, сама она не пьет, чего доброго близнецы найдут и разобьют. Красивая бутылка, вино не было дешевым. Даже обертка на бутылке была с тиснением, что говорило о хорошей фабрике производства. Первые звезды появились на небе, Мона оставила вино стоять и отошла к постели. Там свернулся Сан, он уже обсох после помывки, на его шее теперь красовался ошейник с медальоном и именем.

Сумерки спустились на город, солнце уже скрылось за перевалом  на прощание поджигая заревом небо. Слизав с домов теплые оттенки, вечер наступает мягкими лапами, но в Парограде все еще шумно. Люди спешат со смен, торопятся в магазине и Оливия никак не может закрыть лавку, несмотря на то что весь хлеб распродан, осталось немного ржаных булочек, сушки и прочей мелочи. Даже сухари раскупили, те что без изюма. Последнюю упаковку с изюмом купила сама Мона, радостная она спешила наверх, чтобы поскорее переодеться и упасть в свои дела. Не то чтобы у иноземки образовалось много дел, кроме работы, но ей нужно было заняться языком,  попытаться почитать недавно купленную книгу, за авторством некоего Гелия Лейна, в лавке сказали будто это собрание сочинений. Теперь книга лежала прямо на кровати и над спальным местом висел ночник с витражным плафоном. Очевидно, что хозяйка комнаты любит читать перед сном. Что мог оценить Тальяс, так это то что в комнате было просто, даже бедно, но тем не менее уютно и чисто. Только Тальяс смог устроиться, свесить ноги с подоконника, как Сан ловко запрыгнул и устроился рядом с ним. от привык к запаху писателя пока жил во дворе дома где тот арендовал квартиру. Его рыжий пушистый  хвост покачивался из стороны в сторону, а большие, зеленые глаза внимательно наблюдали за комнатой, словно животное пыталось разглядеть то зачем явился тифлинг.

   Не просто шум донесся до слуха Тальяса, а отчетливые шаги девушки поднимающейся в комнату по деревянным ступеням. Возможно и не девушки вовсе, но кого-то меньше пятидесяти килограмм. Вот уже и двери раскрылись, та самая эльфийка входит в комнату, но не сразу замечает Тальяса, в ее руке горшок с пышной лианой, длинные ветви которой намотаны петлей на одной из рук девушки. Мона торопится к столу, ставит растение и только теперь оборачивается.
—Сан, Сан, Сан…— замирает она не сразу прекратив повторять имя кота. На окне сидел мужчина, а точнее тот самый заказчик которого эльфийка видела утром. Будь она девушкой нежной и пугливой, то точно с криками убежала прочь, однако Мона была не робкого десятка.
—Edro hi ammen heni man?! То есть… Что вы тут делаете?! — воскликнула с изумлением остроухая, а сама взяла в углу швабру, что использовала для подметания. Направила щетку в сторону тифлинга, а сама отошла к двери, обратно, очевидно наблюдая за незваным гостем. За ее спиной Оливия и дети, конечно кидаться на мужчину остроухая не будет вовсе, а в случае опасности просто побежит вниз предупредить хозяйку пекарни о проникновении.