Яблоко блестело на солнце манящим алым боком. Оно лежало на самой вершине небольшой фруктовой пирамиды, занимавшей внутренности плетеной корзины, стоявшей на прилавке. Базарная площадь кишела народом, как обычно бывало в выходные дни. Торговцы, настолько вдохновенно нахваливали свой товар, что составляли конкуренцию не только друг другу, но и местным поэтам.
Яблоко круглое, румяное,
Сочное и сладкое,
Очень ароматное,
Наливное, гладкое…
Нараспев голосила смазливая торговка фруктами, женщина лет тридцати, сама напоминавшая чуть перезревший персик.
Он на солнце созревает
И без косточек бывает!
Ну не ягода, а клад –
Этот сладкий виноград!

Алекс не ел уже полсуток, но не потому яблоко так манило его…

- Алекс проведет в городе три дня. Тебе нужно будет достать кинжал, локон рыжих волос и яблоко. 
Чуть подслеповатые глаза брата Кима привычно смотрели сквозь Алекса, точно он говорил с ближайшим деревом сада, где и выдавал задание своим воспитанникам. Линд еще полгода назад приметил, что пожилой монах утратил былую зоркость – возраст стал брать свое. И как брат Ким ни старался скрыть эту примету прожитых лет, его питомцы, не зря получавшие уроки бдительности, все поняли.

Услышав свое задание, темноволосый одиннадцатилетний паренек сразу привычно стал прикидывать, где именно можно разжиться нужными артефактами. Добывать вещи предстояло именно в том порядке, какой обозначил святой брат, и не иначе. В том был и смысл задания. Выжить, добыть, принести. Охотничьи щенки монастыря Бога Сириуса проходили дрессировку, готовясь в главной охоте в их жизни – идти по следу Ключей врат.
- Даже спасая свою жизнь, ты не должен никого убить, а если тебя поймают – ничего не выдать.

Линд преклонил колено в знак подчинения и принятия задания, быстро поднялся и отошел. Его место занял следующий воспитанник…

Первый день в городе выдался легким – кинжал достался просто. Алекс отирался возле таверны, поджидая пьяного – ему было все равно кого: офицера, моряка, горожанина. Лишь бы у того был за поясом кинжал. Успев спереть на кухне один из пирожков, только что вытащенных на противне из печи и оставленных остывать, он метнулся к окну, выныривая наружу. Пирожок, наскоро сунутый за пазуху, почти прожигал тощий живот, но Алекс привык терпеть боль, к тому же предвкушение вкусной добычи, смягчало телесные страдания.
Когда ароматная выпечка, начиненная мясным фаршем, перемешанным с капустой, упокоилась в его наконец переставшем урчать желудке, Линд, устроившись в самом темном углу улицы, принялся наблюдать за дверями таверны. Добыча не заставила себя долго ждать – пьяный работяга, набравшийся элем до бровей, появился в проеме двери заведения. Громко икнув, тот, неуверенно шагая, проследовал мимо небольшой тени, вжавшейся в каменную нишу соседнего здания. Миг - и тень, упав с ноги пьянице, обвив его ноги точно лиана, заставила того споткнуться и рухнуть на мостовую, оглашая окрестности нецензурной бранью. Линд дотянулся до прицепленного к поясу потерпевшего кинжалу, выдернул его из ножен и был таков.
Первое задание было выполнено…

Обладательницей рыжего локона оказалась проститутка, ловившая клиентов в одном из злачных районов Парограда. Невысокий худой мальчишка, поскуливавший от боли в разбитой коленке, вызвал у женщины жалость, и когда та, тяжко вздохнув - Покажь, чего там у тебя, болезный… - склонилась к нему, ничего не подозревая, острый кинжал, появившийся из рукава потертой куртки паренька, незаметно срезал с ее головы клочок волос.
Алексу не хотелось ни пугать добрую женщину, ни лишать ее прическу красоты, а потому он все сделал быстро и гладко, крепко зажимая шелковистые волосы в кулаке. И тут же увильнув от чужой заботы, растворился в темноте проулка.

Теперь ему нужно было ожидать утра, чтобы получить яблоко…

Яблоко блестело на солнце манящим алым боком…

И вот, оно оказывается в руке мальчишки, пальцы которого сдавливают тонкую, готовую лопнуть от наливной сочности кожицу фрукта.
Это было делом техники, отшлифованной годами тренировок  – походя, фальшиво споткнуться, немного пошатнуть прилавок с корзинкой, якобы пытаясь удержать равновесие, и яблоко уже само катится по прилавку, вприпрыжку падая на мощеную брусчаткой мостовую городской базарной площади, но, не успевая до нее долететь.
Упав и перекатившись в падении, Алекс коршуном захватывает добычу.
Всё! Дело сделано! – радуется он и совершает ошибку. Торжествуя в предвкушении успеха, он упускает из вида, что от соседнего прилавка наперерез ему уже мчится парень лет на пять старше него, тяжеловесней раза в четыре и намного выше ростом. Верзила лет пятнадцати, круглым ликом очень похожий на торговку, утратившую яблоко и ловящую остальные фрукты, раскатывающиеся по деревянным доскам прилавка…
Воздух загустевает, когда толстая палка со свистом опускается Линду на правое плечо, с хрустом ломая тонкую кость ключицы, и рука повисает вдоль тела, оставляя Алекса наедине с его врагом. Но пальцы все еще цепко держат яблоко, из которого капает сок.
Воспитанники монастыря не приучены сдаваться и пасовать перед опасностью.
Сириус, не оставь меня! – привычная молитва, не срывающаяся с губ, закипает глубоко внутри сгустком энергии, которая будет опорой в любом бою.
Линд тенью уходит за ближайшую торговую палатку, укрываясь за ее натянутым пологом. Здоровая левая рука находит подвернувшийся камень, служивший подпоркой для колеса телеги с керамическими изделиями – чтобы не покатилась под небольшой уклон. И когда Алекс оказывается в переулке, где позволяет противнику настичь себя, то разворачивается к нему - изящно, точно танцор, делающий пируэт, и с силой швыряет камень.
Ты не должен никого убить!
Да, он помнит об этом, иначе камень, пущенный как из пращи, пробил бы вражеский висок, ломая кость.
Кость за кость!
Нет, не сегодня. Не сейчас! Сириусу не нужна ничья кровь и верзила отделается огромным синяком на груди. Не слушая вой противника, Линд вихрем несется вперед, виляя между редкими прохожими. Он оглядывается, не слишком хорошо зная этот район – дома, выстроившиеся вдоль улицы, стоят одинаковые, как крупные зубы молодой лошади. И только впереди видна ограда особняка, за которой одна зелень. Парк? Или сад?
Алекс не останавливается – он мчится туда, где его взгляд видит невидимые другим ступеньки, по которым он сможет взметнуться наверх, перебравшись в спасительную густую зелень. Босые пятки и одна рука. Вполне достаточно, чтобы зацепиться, взметнувшись сильным худощавым телом наверх, и перекинуть себя на ту, безопасную сторону.

Зелень прикрывает его, маскирует от чужих взоров, от ненужных вопросов. Алекс, дыша короткими рывками, прислоняется спиной к толстому дереву с листьями, похожими на золотую звезду с багряной каёмкой, и медленно сползает вниз, на землю – адреналин уходит, отдавая юного монаха в объятия боли. Сознание туманится, но Алексу здесь достаточно безопасно, чтобы он мог позволить себе упасть.
Надо на обратном пути забрать спрятанный кинжал…

Отредактировано Алекс Линд (28-11-2023 17:13:10)

Тонкий луч солнца, точно маленькая рапира, пытался выколоть ему глаз.  Он упорно прорывался сквозь густую зелень листвы, пользуясь случаем, когда ветерок, развлекаясь, заставлял листки шевелиться. Как раз из-за шелеста зеленой кроны дерева Алекс не расслышал легких шагов и среагировал лишь на появление невысокой фигурки, одетой в милые кружавчики и обермененной локонами темных волос. Волосы явно имели свое мнение насчет приличий и не желали соответствовать статусу юной принцессы - в  глазах Линда, не слишком часто видевшего девочек, симпатичного личика и дорогого платья было достаточно, чтобы он признал девочку принцессой.
- Жив… - ответил он машинально, потому что вопрос был неожиданным. Лучшее, что можно было ожидать от представительницы местной элиты, увидевшей бродягу в своем поместье – это визга, призывавшего слуг на помощь. И потому обычный вопрос выбил из Алекса дух, не хуже палки сына торговки. – Рука не поднимается…
В анатомии он не был силен, и не смог бы сказать, что именно в его организме отказало, но ему казалось, что что-то произошло с рукой. И мальчишка, стараясь сохранять в манерах небрежность – мол, ерунда, о чем тут говорить – клюнул острым подбородком, указывая на плечо. Крови не было, но рубашка его уже пару дней не стиранная, еще и побывавшая в приключениях вместе со своим владельцем, вряд ли выиграла от соседства с аккуратным, свеженьким, наглаженным платьем незнакомки. Как та еще не испугалась его и не удрала?
- Я скоро уйду, не бойтесь, мисс, - Алексу надо было передохнуть хоть пять минут, прежде чем двинуться дальше, и ему очень не хотелось, чтобы девчонка оповестила всех, что тут затаился чужак. – Я не вор…
И тут же ему вспомнились украденные кинжал и яблоко. Пф, вот еще - он не крал, а выполнял задание, а маленькой леди не обязательно вникать в перипетии, которые ее не касались.
Линд плотней вжался в шершавую кору ствола, словно норовя раствориться в нем.
В отдалении опять зазвучали ненадолго прервавшиеся звуки струн и пение:
- Не подскажете, куда я попал? – так долго сжимаемое в руке яблоко, стоившее ему травмы, вдруг выскользнуло и, упав на траву, осталось там лежать, рядом с плодами каштана.
Алекс опустился рядом – ключица начинала неприятно ныть.

Кто такие девчонки Алекс знал относительно – это были странные существа из иного мира, потому что в его мире, за монастырскими стенами, проживали лишь мальчишки и мужчины-монахи. Конечно, он знал о существовании уличных девиц и для чего те были нужны. Это он постиг уже из шепотков, которыми после очередного краткого выхода в город наполнялась ночная тишина длинной общей спальной залы, где в два ряда стояли постели тридцати юных послушников. Те, что постарше, успевшие вступить на вторую или третью ступени погружения в Знания, иногда рассказывали младшим о заданиях, связанных с постижением женщин и неких плотских соблазнов.
Линду-подростку было странно слушать подобные рассказы. Он не совсем понимал, почему они вызывали столь возбужденное хихиканье у его старших товарищей. Алекс еще ни разу не отправлялся на подобное задание, но, тем не менее, даже мысли о том, что через год-другой оно ему предстоит, вызывали у него краску невнятного стыда на смуглых щеках.

И сейчас неведомое воздушное существо, укрытое в опрятное, дорогое платьице, ни на миг не усомнившееся в том, чтобы усесться прямо в нем на траву, заставило Алекса напрячься. Конечно, девочка вряд ли планировала что-то подозрительное в отношении незнакомого мальчишки, но ее потрясающая уверенность в своих действиях казалась удивительной. Алекс был не из ее круга, так отчего она хочет помочь ему, а не кричит, призывая к себе слуг, оповещая, что в сад проник посторонний?
Маленькая ручка, легко опустившаяся на его голову и коснувшаяся волос, источала цветочный аромат. Нет, не сладкий, а свежий, будто ветер принес запах скошенной травы с ближайшего луга. Линд украдкой втянул ноздрями воздух – нет, все нотки сладости ощущались, но не были назойливыми…
- Я… не умираю. – Юный монах встрепенулся, чтобы доказать, что вполне себе жив, и поднялся, не опираясь на хрупкое плечо – еще не хватало, чтобы он придавил собой девчонку. – Сам дойду.

Если рассматривать это знакомство с точки зрения практичности, которой учили его монахи, то ему действительно было бы неплохо отлежаться в покое хотя бы час – все задания выполнены, а возвращаться ему предстояло только завтра. К тому же, если эта малышка столь гостеприимна, то может она сообразит достать ему поесть?
Так что, успев рассмотреть, что пара блестящих темных локонов выпала из прически и пристроилась на гладком лбу его новой знакомой, а так же – заметить в ее живых глазах лишь любопытство и сочувствие, юный монах решил воспользоваться случаем.
Но яблоко – она забрала его! Сердце Алекса дрогнуло – чтобы съесть? Но тут же он расслабился – вряд ли повалявшийся на земле фрукт показался бы юной аристократке столь соблазнительным.

- Я Алекс, - негромко буркнул Линд, следуя за тоненькой феей парка, куда его занес случай, - и яблоко будет мне нужно, но если хочешь, как-нибудь я принесу тебе другое…

Усадьба, богатый дом. Даже с «черного» хода он выглядел богатым. Для мальчишки-монаха, выросшего в келье лесного монастыря, даже половина для слуг и кухонной челяди виделись солидными, добротными помещениями.
Каменный дом, внутри отделанный недешевыми породами деревьев, запахи уюта и вкусной пищи, просачивавшиеся с половины, где командовала кухарка. Все кричало здесь о достатке.
Малышка, так уверенно ведущая его в потаенные для чужаков глубины дома, казалась деловитой и беззаботной одновременно. Алекс же, точно волчонок, понимающий цену риску, зорко вглядывался и чутко вслушивался в жизнь усадьбы – ему было любопытно и самую малость боязно: если тут его схватят и решат вышвырнуть прочь, то могут не просто отправить за ограду, а выставить под надзор городской стражи, как воришку. А он никак не мог себе позволить завтра опоздать с возвращением.

Аккуратно прошмыгивая вслед за своей изящной, как фейри, проводницей, Линд с облегчением выдохнул – место, которое его спутница предлагала для тайного логова, выглядело именно как надо: плотно набитая старьем кладовая, достаточно широкая, чтобы два таких не слишком объемных создания, как они, могли проходить между мебелью, не собирая на одежду пыли. Для самого Алекса это было неважно, но девочка все же явно должна была беречь чистоту своего платья, чтобы не выдать ни себя, ни его.
Выбрав место на покрытой плотной холстиной кровати, юный монах уселся на ней, чуть покачавшись на продавленном матрасе, набитом соломой.
– Хорошее местечко! Твое убежище? - Еще раз осмотревшись, одобрил Линд. Он, машинально пытаясь выглядеть соответствующе месту, быстро пригладил здоровой рукой взъерошенные во время приключения на рынке темные волосы. - Как тебя зовут? Тебя не накажут, если вдруг кто-то обнаружит меня?

Конечно, Алекса учили, что его не должна волновать судьба тех, кто был послан ему Богом Сириусом для воплощения миссий, задуманных по его воле, но в силу своей юной чувствительности, монашек еще не очерствел настолько, чтобы остаться равнодушным к возможной судьбе своей спасительницы. К тому же – теперь, когда они располагались друг напротив друга, он мог рассмотреть девочку: та была красавицей. Конечно, черты ее лица еще не совсем сформировались и она еще вырастет и будет меняться, но уже сейчас в ней была видна порода, яркость и несомненное очарование.
Алекс оперся на руку и тут же зашипел – та не давала о себе знать до тех пор, пока не включалась в действие.
- Кажется, у меня перелом ключичной кости.
Медицину он изучал лишь второй год, но кости скелета они выучили еще на первом году учебы.
- Если б можно было найти косынку, чтобы я подвязал руку вот так… - он согнул руку в локте и плотно прижал ее к торсу. – Тогда она могла бы спокойно болтаться и заживать.

Это был походный вариант лечения, но большего  себе пока Алекс не мог позволить.

Из речи юной собеседницы, рядом с которой он сидел, машинально раскачиваясь на упругом матрасе, чтобы чуть подпрыгивать, когда тот сначала прогибался под их тяжестью, а потом выпрямлялся, Алекс выделил два впечатливших его факта. Первым было упоминание, что она не наследница, что косвенно обозначало ее статус: наследником был кто-то из ее родственников, скорей всего родной брат. А Маргарита – любимое имя поэтов и мечтателей – стало быть, являлась дочерью владельца усадьбы. Линд внимательней всмотрелся в хорошенькое, беспечное личико девочки. Поэтому она так свободно порхает по саду, знает все закоулки в доме и уверена, что никто не посмеет ей перечить.
Весьма удачное знакомство! Бог Сириус наверняка умилялся приключением своего непутевого монашка и даже взялся немного подсобить ему.
- Конечно, - Алекс смешливо хмыкнул, - кружевные косынки мне не к лицу. Полотенце, и правда, лучше! Ты… вы, - но Линд вовремя остановился и не стал подчеркивать то, что он понял слишком многое о новой знакомой. «Вы», чуть не вырвавшееся у него изо рта, вовремя застряло на чуть запекшихся от жажды губах. – Ты, - продолжил он более уверенно, - можешь украсть для меня одно из них? «Украсть» - потому что я вряд ли смогу его вернуть, потому что уйду с ним туда, где мне окажут помощь.

Иногда наставники ругали Алекса за излишнюю честность, но тот не собирался мириться с тем, что должен был лгать доброму союзнику. В животе заурчало, и второй факт, отмеченный Линдом из речи Маргариты, перешел на первый план: - И да, я очень-очень хочу есть. И честно говоря, я съем пироги с такой скоростью, что вряд ли успею заметить, чем они начинены. И был бы благодарен за кружку воды.

Линд вдруг понял, что впервые за последнюю пару дней ему стало тепло и весело, и не одиноко. Будто он, как потерявшийся волчонок, учуял след такого же серого собрата, смелого и отчаянного.

Отредактировано Алекс Линд (17-01-2024 16:52:31)

Он прислушивался – первое дело, если нет возможности наблюдать глазами, то надо вслушиваться в каждый звук, каждый вздох этого дома, чтобы вовремя успеть скрыться или, если придется, защититься. Нет, Алекс ни в чем плохом не подозревал хорошенькую мисс Маргариту, но за ней могли проследить, да и без нее сюда просто по какой-либо надобности могли прийти слуги.
Дом жил своей жизнью, слышались людские голоса, но ни один звук не раздавался поблизости – видимо кладовка со старым скарбом был не столь часто посещаема.
Сердце Линда стучало равномерно, он сосредоточено изучал обстановку на предмет того, куда можно юркнуть, как пробраться к выходу и что можно использовать как оружие. Он не забыл отметить, что столь ценное для него яблоко было сохранено и лежало неподалеку. Маленькая мисс проявила недетскую сообразительность, поняв, что фрукт зачем-то нужен Алексу, и явно не для еды.
- Энтони, у Мадлен сломался табурет! – громкий женский голос вдруг выбился из общего жужжания работающей в одном ритме, точно улей, прислуги.
Энтони, видимо не слишком обрадованный сим обстоятельством, не спешил отвечать, хотя Алекс навострил уши. И только когда пронзительный голос повторно воззвал к адресату, тот неохотно отозвался:
- Чего там опять у нее? Уже мебель ее не выдерживает.
- Да хватит отлынивать! – женский голос поднялся на пол тона выше. – Сходи в кладовую – там где-то стоял старый стул, но он хоть о четырех ножках! Неси его сюда – У Мадлен дел полно – ей приказали перемыть окна на первом этаже, а ей встать не на что!
Недовольство Энтони перешло в глухой вздох, больше похожий на стон, а у Алекса волосы на голове зашевелились бы, не будь они перехвачены в хвостик кожаным ремешком.
Кладовка – это явно относилось к месту, где он прятался. Юный монах заозирался – ему срочно надо было найти среди кучи старой мебели тот самый стул, о котором столь не вовремя вспомнила служанка. Мало ли тут было стульев, нужен был именно целый.
Он неслышно, стараясь не скрипнуть половицей, словно танцор, обернулся вокруг себя – ум работал четко, мгновенно изучая абрисы разнообразных древесных конструкций, изготовленных когда-то руками мастеров-краснодеревщиков. Стул оказался не столь далеко – он выглядел целым, и не заваленным прочей рухлядью. Догадка подсказала, что мисс Маргарита скорей всего давно разыскала его и завладела столь полезной вещью, чтобы с удобством проводить здесь время. Алекс быстро переставил стул почти к самой двери и прежде чем нерасторопный Энтони открыл дверь, нырнул под кровать, замирая и почти не дыша.
К своей радости услышав довольный возглас слуги, понявшего, что для того, чтобы выполнить поручение, не нужно будет передвигать половину старого хлама, Линд с облегчением выдохнул, покидая убежище.
Парой минут позже дверь снова приоткрылась, но Алекс уже не стал прятаться – его слух различил легкие шаги девочки, а обоняние учуяло душистый аромат пышных пирогов.
- Спасибо! – он сглотнул слюну, стараясь выглядеть сдержанным, чтобы не подумали, что он голоден, как бродячий пес. Маргарита, с выражением радушной хозяйки, знающей, что сумеет прекрасно принять гостей, была забавна и трогательна. Алекс невольно улыбнулся, разглядывая ее личико и кудряшки. – Добыча очень заманчива. А я вот не уберег одно из твоих сокровищ.

И, уплетая пироги, поведал девочке о стуле.

Отредактировано Алекс Линд (18-02-2024 07:48:20)

Так пристально на него иногда смотрел только его учитель – монах Бергит, остальные – в том числе те из учеников, что постарше Линда, не осмеливались. Алекс тщательно следил, чтобы в его личное пространство не вторгались даже взглядом. Ему нравилось быть одиночкой, хотя его уже неплохо выучили быть хамелеоном – он умел нравиться людям, мог быть очаровательным и выглядеть безобидным. Убийца не должен бросаться в глаза ни внешностью, ни поступками. Конечно, над умением сдерживаться и прятать истинную суть Линду еще придется трудиться многие годы, но зерна уже были посажены и начинали давать плоды.
Он еще не умел разбираться в людях настолько хорошо, как его учителя, но свою юную подружку немного понимал: как дочь господина, не знающая отказа в желаниях, но довольствующаяся малым; привыкшая добиваться своего, но не злоупотребляющая этим; не позволяющая мамкам-нянькам кудахтать вокруг себя и приучившая всех к тому, что она сама себе хозяйка и потому до сих пор ее не хватились и по округе не слышно заунывных воплей прислуги, разыскивающей свою подопечную.
Маленькая, но надежная. Куколка в кружевах и атласе, но совсем не игрушка.
Алекс запил пироги водой, указав взглядом на кружку молока:
- Переночую здесь ночь, а утром, перед дорогой, выпью – молоко сытней.
Простые истины, могущие помочь в пути или даже спасти жизнь, им уже были впитаны в сознание от своих учителей.
Он вроде бы проигнорировал вопрос, на самом деле обдумывая его – опять же небольшая уловка, позволявшая выиграть время. И только когда у Маргариты почти исчезла надежда услышать ответ, Линд покачал головой:
- Не полагается мне пока, - странно, что вопрос не удивил его – впрочем, он слишком мало общался с женским полом, чтобы понимать девушек. Может у них уже в таком возрасте появляется интерес к взрослой жизни.
Ведь по законам Парограда девицам можно выходить замуж в шестнадцать лет. А если знатные роды пожелают объединиться, то могут и в пятнадцать сговорить невесту на выданье. А вот ему подобные вещи не должны приходить в голову – у него есть миссия от Бога Сириуса и никакая невеста не станет ей помехой.
Выходит, что я сам – жених Бога? Кажется так называют себя монахини – божьи невесты? А как же монахи?
На миг ему стало смешно, когда представились братья Бергит, Саймон и Фрудис, называющие себя невестами Бога. И тут же мысленно Алекс попросил прощения у Сириуса за почти богохульные мысли.
- А тебя уже просватали? – Линд улыбнулся, разглядывая темные кудри.