[indent] Двигаясь от ремесленного квартала по направлению к сердцу города, его главной площади, Томайо преодолел несколько улиц и улочек на своих двоих, экономя заканчивающиеся деньги. Стояла мягкая солнечная погода, несмотря на позднюю осень; передвигаться пешком было легко и приятно.
[indent] В такой погоде особенно прекрасно, упоительно до трепета звучат альдегидные, мшистые, травяные и амбровые ароматы, но не было у Торхова ни баснословно дорогих альдегидов, ни драгоценной амбры, ни хотя бы дубового мха, компонента более распространённого, а потому и более доступного по цене. Обделённый благоговейного счастья соприкасаться с изысканным, первоклассным сырьём, он довольствовался малым — тем, что имелось в шаговой доступности, почти бесплатным, а лучше совсем бесплатным.
[indent] Томайо страдальчески вздохнул; настроение портилось, а вместе с ним, как оказалось, и погода. Свинцовые набрякшие облака затянули болезненное осеннее небо над Пароградом; Торхов и глазом не успел моргнуть, как разверзлись хляби небесные и полило, будто из ведра. К счастью, парагонец успел заскочить в отбывающий по направлению к церкви переполненный дилижанс.
[indent] Проезд на общественном транспорте не был дорог, однако и он больно бил по пустому карману Томайо, едва сводившего концы с концами. По правде говоря, Торхов и не завтракал так, как подобает преуспевающему лавочнику — сытной кашей с тостами, покрытыми тонким слоем восхитительного сливочного масла, поскольку не преуспевал. Он не преуспевал, а потому сжевал пустую, голодную краюху серого хлеба и запил вчерашним, вторичной заварки чаем.
[indent] Некоторое время в пути, и парагонец стоял перед церковью, слегка растерянный и подавленный от того, что придётся взаимодействовать с сильными мира сего, а те, вероятно, не станут его и слушать. Тем не менее, хотя бы попытаться Томайо обязан, в конце концов, если не во имя добродетельного поступка, то личной корысти ради. С собой Торхов принёс небольшую круглую шкатулку с плотно подогнанной крышкой, которая при открывании издавала звук отрывистый и короткий: су-ок. Внутри находились парфюмерные образцы, смешанные пусть и не из дорогих ингредиентов, зато с величайшим вкусом и мастерством. По совести говоря, Томайо мечтал получить от богатой старой леди финансирование своих идей.
[indent] Торхов спросил дорогу у молочницы, озябшей на ветру в тонком изношенном плаще из дрянной колючей шерсти. Та указала, в какую сторону двигаться, чтобы достигнуть особняка Аш Дин. Томайо решительно зашагал по направлению к правительственным зданиям, и вскоре блистательный особняк предстал перед парагонцем в пышном великолепии. Он несколько потускнел от пасмурной погоды и казался вырезанным из слоновой кости, однако и таким напугал Торхова до нервной оторопи.
[indent] „С тобой никто не станет беседовать, — горько усмехнулся парагонец, — слуги поведают, что мадам нет дома, после чего выставят вон“.
[indent] Остроконечные шпили устремлялись к небесам, пронзая вязкие, мышастые облака. Томайо оробел стучаться в парадные, а потому позвонил в колокольчик двери для слуг, которой пользовались лавочники и почтальоны. В конце концов, лавочником он и являлся; благая цель визита не умаляла сути и не превращала Торхова в аристократа или хотя бы в толстосума.
[indent] Дворецкий не сразу открыл гостю дверь. Оглядел вымокшего парагонца с ног да головы, и на его лице появилась тень беспокойства. Томайо отрекомендовался и назвал цель визита. Господин отрицательно покачал головой.
[indent] — Мадам не принимает, — возразил этот человек-сухарь.
[indent] „Сейчас или никогда! Пришло время заходить с козырей“, — подбодрил себя Торхов, после чего мягко произнёс:
[indent] — Поймите меня правильно, дело не терпит отлагательств. Это касается пропавшего сына мадам. Полагаю, я могу быть полезен в поисках.
[indent] Собеседник удивлённо приподнял кустистые брови. Долгие годы владелица „заводов, газет, параходов“ разыскивала своих несчастных детей, но безуспешно, а теперь какой-то мокрый, продрогший оборванец заявляет подобное! Не иначе, как выдумал басню, надеясь продать свои пустые россказни задорого, надрывая сердце старой леди! Недоверие, повисшее в воздухе, казалось, стало осязаемым, однако Томайо был настойчив:
[indent] — Мадам выслушает меня, я уверен.
[indent] Дворецкий глубоко вздохнул сдаваясь. Аргумент гостя отличала гранитная непробиваемость.
[indent] — Следуйте за мной. — Господин круто развернулся на каблуках и проследовал в помещение; маленькая тоненькая девица-горничная пропустила Торхова и затворила дверь.
[indent] Томайо окутала приятная теплота. Паровое отопление в богатом доме работало исправно, прогревая особняк от угольного подвала до самой крыши. Потрясающе экстатическое чувство — когда цепенящий холод покидает тело.
[indent] Торхов приободрился. Историю о потомках Аш Дин, без вести сгинувших при крушении воздушного судна, он слышал давно, во всяком случае, не один месяц назад. Однако вспомнил нечто существенное всего дней десять назад, а главное, поразмыслил, как применить толику полезных сведений себе во благо, и — придумал. Теперь Томайо здесь.

Отредактировано Томайо Торхов (26-10-2023 17:57:42)

Подпись автора

Стояли двое у ручья, у горного ручья, Гадали двое — чья возьмёт? А может быть — ничья? Стояли двое, в дно вонзив клинки стальных мечей, И тихо воды нёс свои израненный ручей... ©

[indent] Томайо Торхов старший к представителям аристократических семей относился многим менее, чем никак. Он происходил из крестьянства, крепкого, трудолюбивого, а оттого небедного. Зато барышня Магда, прехорошенькая семнадцатилетняя девушка, относилась к мелкопоместному дворянству и обладала каким-никаким, а титулом.
[indent] Объединив свой капитал с именем невесты, Томайо Торхов старший сделался вхожим в куда более авторитетные семьи, чем позволяло его низкое происхождение. Когда младший Торхов приступил к семейному делу и расширил ассортимент аптеки парфюмерией, в Искру потянулись богатые и очень богатые люди. Все они гостили не на постоялых дворах, а в Торхов-холле, и покидали его довольными. Молодой парфюмер рос в красивом, большом доме, однако было это столь давно, что светлые воспоминания смазались в памяти. Но здесь, в особняке Аш Дин, они расцветали вновь, хотя, конечно, Томайо находился в помещении, меблированном современно и со вкусом, а вовсе не по моде десятилетней давности.
[indent] Оставшись в одиночестве, парагонец осмотрелся. За его спиной находился деревянный стол глубокого, насыщенно коричневого цвета, изготовленный, скорее всего, из древесины породы венге. Дерево венге произрастало в тропическом климате, притом достаточно медленно, в Пароград его импортировали из других государств; мебель из венге стоила бескомпромиссно дорого. Отдельно взятый столик в холле, резной, прямо-таки воздушный, стоял на изогнутых „ногах льва“; столешницу украшала тонкая резьба; Торхов, которым сам вырезал из дерева всякие безделицы, оценил высочайшее мастерство резчика. На столе красовался латунный подсвечник, весьма вычурный, и фарфоровая статуэтка в виде кролика высотой в две ладони. 
[indent] Чуть поодаль, у окна, был установлен бюст из мрамора; мраморная голова показалась Томайо смутно знакомой, но сколько он ни старался, Торхов не смог вспомнить личность. Бюст „конвоировали“ два горшка с травянистыми пальмами — слева и справа от изваяния. В окна стучалось ненастье, тарабанили вездесущие капли ливня, и Томайо в который раз порадовался тому, что он, пусть и временно, находится в тепле.
[indent] Стены, покрытые кремового цвета штукатуркой, отличала идеальная геометрия. Модный оттенок, вроде, назывался „цвет бедра испуганной нимфы“, Торхов слышал о таком от одного покупателя-архитектора. Несколько портретов в богатых рамках дополняли интерьер.
[indent] Вверх уходила лестница, застеленная тёмно-красным ковровым полотном. Резные перила внушали благоговейный трепет перед несомненным талантом изготовившего их столяра; Томайо откровенно залюбовался.
[indent] Полы, забранные в паркетное облачение, нигде не скрипели и вели себя всяко прилично. Венчала великолепие огромная люстра с хрустальными подвесками — настоящее чудо светотехники.
[indent] То был богатый дом. Роскошный. По правде говоря, он был настолько богат, насколько мыслимо богатство как явление.
[indent] Установилась неидеальная тишина, нарушаемая разве что стуком капель по стеклу и тихим, едва различимым свистом пара в трубах. Прошло несколько минут, и раздались шаги, мягкие, вкрадчивые: некто, обутый в обувь на войлочной подошве, спускался к нему.
[indent] Торхов не был трусливым, во всяком случае, не после многих горестей и болей его печальной, а временами и мрачной истории, однако сердце парагонца ушло в пятки. Оно, прямо говоря, позорно шлёпнулось вниз и затряслось, будто сделанное не из плоти, а из студёного мясного бульона. Дама плыла по ступеням мягко-мягко, словно привидение, и глядела с нескрываемым презрением.
[indent] Облик немолодой леди характеризовала необычайная геометричность; она вся состояла из сплошных треугольников. Молодость красива почти всегда, а вот старость — почти никогда; Вирсавия милостью Сириуса старела с редчайшей красотой и величественным достоинством. Сиятельная леди несла себя миру, подобно драгоценности: прямая спина, стройный стан, ледяные, очень-очень светлые глаза цвета озябшего неба месяца Кха-Вэлит. Тем горше было соприкасаться с презрением и отторжением, которые затянули эти глаза-озёра ледком отрешённости. Одним своим сковывающим взором Вирсавия Аш Дин возвела незримую стену, которую едва ли пробить; Томайо содрогнулся от перспективы быть погребённым под обломками.
[indent] — Добрый день, леди Аш Дин. — Торхов почтительно склонил голову в знак приветствия; имей бедный лавочник цилиндр или хотя бы шляпу, он непременно снял бы головной убор; будь он аристократом — поцеловал бы тонкую, иссушенную старостью руку, но Томайо Торхов не был аристократом.
[indent] „Не извиняйся. Не смей извиняться. Ты не сделал ничего плохого“.
[indent] — Простите за беспокойство, мадам...
[indent] „Это ты так не извинился, да, Майо?“
[indent] — Я не отниму у вас много времени. Моё имя Томайо Торхов, Майо Торхов из Искры. Несколько лет назад я имел честь познакомиться с человеком по имени Арвид Аш Дин, но, к несчастью, при совсем не светлых обстоятельствах. При обстоятельствах непреодолимой силы, что для меня, что него, признаюсь. Вашего сына звали... — Парагонец сглотнул по сухому, страшась договаривать и старательно, одно к одному подбирая деликатные слова. — Звали Арвид Аш Дин, не так ли?
[indent] Внутренне он весь напрягся, сжался, подобно пружине, и несколько секунд, предшествовавших ответу высокопоставленной собеседницы, показались Томайо вечностью. Сердце пропустило удар, а потом зачастило с удвоенной скоростью. Весть, принесённая им, пусть и была доброй, да вот только срок давности за долгие годы мог истечь, а то и Вирсавия — свернуть бесплодные поиски.

Отредактировано Томайо Торхов (27-10-2023 21:48:16)

Подпись автора

Стояли двое у ручья, у горного ручья, Гадали двое — чья возьмёт? А может быть — ничья? Стояли двое, в дно вонзив клинки стальных мечей, И тихо воды нёс свои израненный ручей... ©

[indent] — За пределами Парограда, мадам. Более того, за пределами Миноса. В подземном городе дроу, — негромко произнёс Томайо, глядя в глаза-ледышки собеседницы.
[indent] Это, собственно, и было требуемое ею „коротко и ясно“, но едва ли Вирсавию устроил бы подобный ответ, и следом за вопросом „где?“ непременно прозвучали бы „когда?“ и „при каких обстоятельствах?“ Томайо Торхов, по характеру своему честный, благородный человек, и не пытался продать собеседнице сведения; он предлагал их совершенно бесплатно. Да, Торхов имел свой интерес корыстного толка, однако парагонец не посмел откровенно и нахально торговать информацией за деньги, о нет.
[indent] — Наше знакомство состоялось давно, около пяти лет назад. Парагонец, который назвался мне Арвидом Аш Дином, с его слов, находился в Шардмэне давно, так давно, что „он уже потерял счёт времени“. Он был rothe — рабом одного из влиятельных Домов. „Моя семья очень, очень богата“, — повторял он. Насколько я понял, Арвид предлагал выкуп за себя, баснословную сумму, но все пленники без конца твердят, что отдадут за свободу любые деньги, не имея за душой ни виртуса, и поэтому, вероятно, дроу ему не поверили.
[indent] Томайо помолчал, собираясь с мыслями. Проваливаться в дурные воспоминания — всегда болезненный опыт, особенно когда требовались подробности.
[indent] — Я видел его всего четыре или пять раз. Первый — когда познакомились. Нас заперли в одной камере.
[indent] В тесной клетке, забранной с двух сторон стальными решётками; две другие стены составляла гладкая горная порода. В ней тряслить от холода Арвид Аш Дин, Майо Торхов из Искры и полубезумный старик-орк, имени которого парагонцы не добились. Он мало разговаривал, в основном бормотал и поминал Терракса. Орки — это не та раса, которая славится долголетием, они гибнут в многочисленных стычках. Этому же на вид было не менее шестидесяти, что наводило на мысль о том, как долго он томится в рабстве...
[indent] — Не просите меня описать Арвида, мадам: слишком давно мы виделись с ним в последний раз. Но я запомнил две его отличительные черты. Первая — треугольник из родинок; две на левой ключице и одна под ухом. Здесь, здесь и здесь. — Парагонец последовательно коснулся на себе двух точек, скрытых камзолом, после чего придавил пальцем третью. — Вторая — это запястье, изуродованное шрамами. На мой вопрос, что с ним произошло, Арвид ответил, мол, кисть его затянуло в какой-то станок или механизм. Русые с сединой волосы, голубые или серо-голубые глаза: полумрак, в котором мы постоянно находились, скрадывал детали.
[indent] Многолетнее заточение отобрало у Аш Дина остроту зрения, пленник едва мог различать лица и предметы дальше собственной руки. Кроме того, Арвид демонстрировал симптомы чахоточной скорби: подолгу и с кровью кашлял, его знобило и лихорадило; Томайо, матушка которого скончалась от грудной болезни, безошибочно диагностировал страшные проявления. Но старой леди, измученной потерей своих детей, Торхов не посмел об этом заикнуться.
[indent] — Мне больше нечего вам поведать, мадам, — Томайо развёл руками, невольно продемонстрировав Вирсавии свою искалеченную ладонь, после чего спохватился и стыдливо спрятал кисти.

Отредактировано Томайо Торхов (30-10-2023 10:43:18)

Подпись автора

Стояли двое у ручья, у горного ручья, Гадали двое — чья возьмёт? А может быть — ничья? Стояли двое, в дно вонзив клинки стальных мечей, И тихо воды нёс свои израненный ручей... ©

[indent] Парагонец рассказывал; глаза его вновь и вновь возвращались к лицу собеседницы; всё новые и новые детали привлекали внимание Томайо.
[indent] Вирсавия обладала грациозно очерченными бровями, посветлевшими, но не поредевшими от времени. Вероятно, они приподнимались вверх в моменты большого удивления, однако сейчас сидели на месте, будто прибитые и будто Торхов провозгласил мадам очевидное, прописные истины, а не ценные сведения, которых Вирсавия алкала всем сердцем обездоленной матери. Тонкие губы, иссушенные неумолимыми годами, ни разу не дрогнули. Голубые глаза, выгоревшие на солнце возраста, не тронула поволока страдания. Они не слезились, и только подрагивающие ресницы выдавали сильные чувства. Чопорная пароградская дева, воспитанная в духе консерватизма и следования традициям, не позволила себе потерять лицо, и лицо это выказывало королевское достоинство. Самообладанию мадам позавидовал бы всякий, из господ и из бедноты. Она была несгибаемой, непоколебимой, подобной скале.
[indent] Томайо открыл рот, чтобы попрощаться с Вирсавией и вернуться в слякотные объятия непогоды. Однако хозяйка дома опередила гостя и приказала следовать за ней. Действительно „приказала“: тон мадам не терпел возражений.
[indent] Пройдя следом за ней по восхитительной резной лестнице, касаясь деревянных завитков согревшимися пальцами, Торхов безропотно зашагал за Вирсавией, избегая глазеть по сторонам. Тем не менее, он заметил многие бесценные предметы искусства, любой из которых стоил больше, чем аптекарская лавка Томайо и сам Томайо, вместе взятые. Особенно восхитительной показалась ему бронзовая фигурка молодой девушки в пышном платье с тюрнюром, с зонтиком в одной руке и декоративной собачкой в другой.
[indent] Торхова поразила цепенящая тишина, царящая в богатом особняке. В иных роскошных домах насыщение музыкой достигало апогея: без конца кто-то пел либо играл на клавесине или фортепиано. Играли по одиночке, в две руки, и вместе, в четыре. Звенел детский или девичий смех, громыхали котлы, сковороды и вертелы, бряцали столовые приборы. Кухарки и горничные сновали по комнатам, постукивая деревянными подошвами башмаков. Настенные часы раз в полчаса отбивали время: бим-бом. Здесь — ничего. Сама Вирсавия плыла по галерее в своих домашних войлочных туфлях, молчаливая и величественная. Томайо старался не топать, ступая плавно и мягко, но у него плохо получалось. Он был возмутительно шумным, вызывающе бедным, а оттого неуместным. Тягостное, о тягостное чувство!
[indent] Подчиняясь давлению хрупкой старушечьей ладони, дверь распахнулась без скрипа; спустя мгновение пахнуло древесным спилом и холодком. Стену напротив занимало окно, окно и только! Снизу, у пола, сверху, у потолка, и по бокам виднелась каменная кладка — элементы шириной в локоть, не более. Оконная рама из блоков, скомпонованных в орнаментальном порядке, проливала дневной свет, целый океан света. Теплопотери сквозь неё, собственно, и снизили температуру в кабинете; тут архитектором и строителем быть не требовалось, чтобы сообразить, Торхов соединил причину со следствием. Наверное, здесь ясно, чисто мыслилось в силу прохлады, и о да, это был очень, очень, очень богатый дом: баснословно дорого отапливать...
[indent] „Улицу“.
[indent] С этой мыслью Томайо, скромный аптекарь, в лавке которого осенью и зимой шёл пар изо рта, почувствовал укол зависти. Торхова не отличала маниакальная завистливость и великое корыстолюбие, он во многом являлся человеком искусства, творцом с помыслами творца же, однако возможность засыпать в тепле, не трясясь от пробирающего до костей холода, вселяла в него худшие чувства. Сначала глухую, слепую зависть, а потом — сокрушительную жалость к себе.
[indent] Парагонец послушно сел на указанное место и замер, напоминая нахохлившегося воробья. Поймав своё отражение в зеркале, Томайо спохватился и выпрямился. По сторонам Торхов не озирался, посматривал скользяще, из-под ресниц, не более. Бедность не равно развязность; парагонец это демонстрировал.
[indent] Ливень иссяк, и морось сбегала вниз по стеклу, собираясь в водяные змейки. Вирсавия распорядись принести чаю, а следом прозвучал вопрос, которого Томайо, мягко говоря, побаивался.
[indent] „“Не отличаются” — это мягко сказано“, — пронеслось в голове парагонца.
[indent] Он убил главу дипломатической миссии дроу. Майо Торхов из Искры, раб дома Назар в целом и Тазеннина Назар в частности, убил своего господина. Любимого сына влиятельнейшей из матриархов, хотя она вряд ли кому-либо признавалась в материнской привязанности.
[indent] Томайо не поверил своим глазам, ушам, всему своему рассудку, когда пропасть скандала не разверзлась под ногами виновника. Пребывая в бегах, парагонец размышлял, почему газеты молчали о содеянном им. Почему соотечественники не травили преступника собаками, не привлекли к расследованию чародеев. Торхова разыскивали дроу, но искать парагонца в густонаселённом городе сродни поиску иглы в стоге сена. Две-три луны спустя дипломаты отбыли с телом Тазеннина обратно.
[indent] Гибель Тазеннина прошла в Парограде незамеченной; гордыня дроу, не признавших отравление, спасла Томайо от наказания. Смертной казни, вероятно; никто и не вспомнил бы о причинах, толкнувших Торхова на злодеяние, в высшей мере парагонцу не свойственное!
[indent] — У попавшего к дроу всего два пути, мадам: бегство или смерть. Я выбрал первый, — спокойно и ровно, будто по линейке чертил, ответил Томайо. — В тот момент Арвида со мной не было и быть не могло. Со мной не было никого из рабов-людей, я действовал в одиночку.
[indent] Он переплёл пальцы, устроил ладони на коленях так, чтобы скрыть утраченный мизинец, и негромко добавил:
[indent] — За давностью лет я не назову вам имени Дома, который пленил Арвида. Помню лишь то, что у них на гербе паук... Но проще перечислить Дома, на гербе которых нет паука. Вероятно, следует направить информаторов, письма либо то и другое одновременно. В Шардмэне так много рабов, больше, чем представляется Парограду; поиск отдельного из них способен затянуться на месяцы.
[indent] Дверь снова отворилась, и дама, поименованная Алисон, внесла поднос с посудой, управившись с ним с завидной ловкостью. Чаши испускали тонкий аромат свежезаваренного чая.

Отредактировано Томайо Торхов (02-11-2023 08:36:58)

Подпись автора

Стояли двое у ручья, у горного ручья, Гадали двое — чья возьмёт? А может быть — ничья? Стояли двое, в дно вонзив клинки стальных мечей, И тихо воды нёс свои израненный ручей... ©